Я ошарашенно вскинула брови. Нефига себе самоуверенность!
– Пойми меня правильно, – чуть смягчился красавчик. – Этот ублюдок спалил мой личный рай, в котором я жил всю свою жизнь. Все, чего я хочу теперь – это полюбоваться, как его тело будет покачиваться на виселице. Уж умереть ему простой смертью я точно не дам. Тут и десяти смертей мало.
– Гм… – смутилась я. – Все так плохо?
– Да, – вздернул подбородок парень. – Уж поверь мне, да. Потому что он не просто убил кого-то. О нет. Он вверг драгоценных мне людей в отчаяние. Моя возлюбленная из-за него больше не с нами. Мои кровные родственники перенесли огромные страдания.
Я потупилась. Прикусила губу.
Этого типа определенно можно было понять. Я уже готова была капитулировать, однако мне вспомнились слова принцессы о том, что она не хочет крови. И меня взяла обида.
Красивый, некрасивый, несчастный, не несчастный, а какое он право имеет распоряжаться чужими жизнями?
– И вы, значит, решили уподобиться его примеру? – спросила я, сдвинув брови.
– Что? – спросил парень ошарашенно, и тут же нахмурился. – Я не святоша, я колдун, чтобы ты знала. Для меня ненормален путь прощения и примирения. К тому же – чего плохого в том, чтобы вернуть злодею все, что он дал тебе?!
– Остыньте, я не о том, – сказала я. – Будто вы не понимаете, что в ходе штурма замка погибнут невинные люди. И таких семей, как ваша, станет больше. Или для вас простолюдины – просто козявки? Инструменты? Оловянные солдатики дешевые?
– Эти люди – такие же как я жертвы, – возразил парень. – Они добровольно идут против нашего общего врага. Тоже всем сердцем мечтают воздать ему по заслугам. Что в этом плохого?
– А, ну правильно, – фыркнула я. – Давайте все драматично умрем за идею. А если проиграете?
Парень прикусил губу.
– Не проиграем, – упрямо сказал он, сжав руки на подлокотников так, что пальцы побелели. – Точно не проиграем! Да и ктому же… у тебя что, есть альтернатива, которая меня удовлетворит?
– Есть, – вздернула нос я.
И пересказал ему наш с принцессой Викторией план. Да только чем дальше я говорила, тем более хмурым парень становился. В конце концов, он вскочил и холодно отрезал.
– Я не приемлю никакого плана, где этот человек останется жив. А если мы все это провернем, он окажется очень, очень далеко.
– Знаешь, я тебе поражаюсь, – закатила глаза я. – Ты говоришь о возмездии, но не берешь в расчет тот факт, что злая жизнь куда хуже доброй смерти.
– А где гарантия, что он не будет всю оставшуюся как сыр в масле кататься?!
Эти слова парень выкрикнул почти с надрывом. Мне стало болезненно жаль его. Было видно, что я буквально вилкой тыкаю в его раны. Но я и правда хотелу уберечь людей от мясорубки.
– Я поняла, – кивнула я со вздохом. – Так и передам Виктории, что вы не жалеете своих людей и что сосредоточены лишь на личной мести. Разговор закончен. Всего доброго.
И я с чувством собственного достоинства повернулась к принесенным им десертам. Махнула над ними рукой, проверяя на яд. Сцапала красивый шоколадный кекс и принялась есть.
У парня дернулся глаз. Было видно, что мое пренебрежение задело его до глубины души. Он так и не нашел, что сказать и опрометью бросился к двери, убегая от меня как от больной. Я только фыркнула.
Даааа…. наш план с Викторией трещал по швам. Но что-то мне подсказывало, что мы что-нибудь придумаем. Каким бы предводитель восстания не был прекрасным, а давать ему губить людей, скорее всего им же и науськанных, я лично не собиралась.
Часть3 КЛУБНИКА. Глава7. Треклятые сладости
То, что со мной что-то не так, я поняла уже по пути домой. Тело откровенно горело, платье казалось тесным и неудобным, а кожа покрылась испариной. На отравление это походило мало. Мне не было плохо, если уж честно. Нет. Даже. пожалуй, напротив.
Чувство было совсем незнакомое, странное. То ли как когда выпил, то ли как будто приснился пошлый сон и ты проснулся вялый, посреди ночи, и проживаешь его еще какое-то время. Только в последнем случае причина возбуждения была вполне понятна, а здесь… здесь она будто взялась из ниоткуда.