Благо, что Моргана оставила там немного места. Возможно, хотела изначально поставить большие энергокристаллы, но потом пожадничала. Возможно парням просто повезло. Но факт оставался фактом – они могли расширить свой запас энергии без слишком серьезного вторжения в изначальную конструкцию.
Никто из троицы, к слову, не заметил того, что их какое-то время подслушивали. Мьюр был рассредоточен из-за починки и сейчас даже подхода королевской гвардии к порогу бы не почуял. Сериз, стоящий у стены и лениво подбрасывающий в воздух монетку, в целом не обладал хорошим чутьем. Флайс же был сосредоточен на том, чтобы при помощи магии соединить светящиеся жгутики с кристаллом.
– А я верю в Алину, – сказал Сериз, в очередной раз поймав закрученную магией монетку. – Знаешь, мне нравится ее точка зрения. Если что-то выглядит как человек, ведет себя как человек, то это человек, и без разницы, что у него внутри железки, а не кости.
– Звучит неплохо, – вздохнул Флайс, воюя со жгутиками. – Но верится слабо.
– Так проверь, – хмыкнул Мьюр, лениво глядя в потолок. – Точно не хочешь остаться? Алина из другого мира, она не понимает, что игрушки ведьмы – это просто игрушки, пусть даже разговаривают, и у них внутри живая душа. У нее нет предрассудков…
– Не хочу, – болезненно остановил его Флайс.
Монетка звякнула об пол и покатилась. Сериз с досадой поднял ее и посмотрел на Флайса недовольно:
– Почему?
– Да потому… – буркнул Флайс, все же приладив жгутик и посмотрев на него устало. – Сам подумай. Я уже один раз сбегал. Попробовал на вкус, что такое относительная свобода. Я и раньше паинькой не был, а теперь и подавно не буду. Я хочу… не знаю. После того, что мы сделаем, я хочу двигаться дальше.
– И чем займешься? – напряженно спросил Мьюр, недовольный тем, что брат так сильно отвлекается во время его ремонта.
– Раскрою секрет того, как мы трое были созданы, – пожал плечами Флайс, вернувшись к копанию у него внутри и принимаясь за следующий жгутик. - Подарю колдунам схемы, чтобы они могли делать такие же игрушки…
– Зачем? – спросил с некоторым отвращением Мьюр. – Чтобы больше таких как мы мучилось?
Сериз посмотрел на него как на дурачка, и старший брат притих. Вечно он не понимал их сложных планов…
– Если нас будет больше, – пояснил Флайс, – то мы сможем объединиться и изменить мнение общества. Я открыл для себя новое чудо – чудо театра. Не поверите, какие невероятные идеи можно загрузить в мозги людей хорошим представлением!
– Знаешь, глядя на тебя, Флайс, я все больше убеждаюсь, что Алина – права, – хмыкнул Сериз. – Ты не игрушка. Если бы ты не был человеком, могло бы быть у тебя такое живое воображение?
– Да не хочу я быть человеком! – неожиданно эмоционально воскликнул Флайс. – Это твоя мечта, не моя!
Сериз отвел взгляд и принялся снова подкидывать монетку. Ну да. Он считал человеческое тело сложнейшим из имеющихся в природе явлений. Когда Алина рассказывала принцессе Виктории о секретах его работы, он чуть ли не подпрыгивал на месте от интереса. Едва удержался от того, чтобы влезть к Алине в комнату, вжать ее в постель и заставить рассказать еще. Все, что она знает!
И, разумеется, Сериз был бы не прочь переместить душу из металлической клетки в биологическую. Не чтобы остаться там навсегда, а чтобы понять, как себя чувствую люди.
Сериз бы убился, если стал человеком безвозвратно, просто потому что это невероятная растрата – жить всего-то лет восемьдесят, в лучшем случае, и спать по восемь часов в день! Бр! Однако из-за его шуточек братья думали, что он с радостью бы стал человеком.
– Я горжусь тем, кто я есть! – продолжал тем временем Флайс. – Мы – пока что единственные! А даже если еще появятся – мы останемся первыми! Я не хочу быть человеком! Я хочу быть тем, что я есть, но чтобы люди признали мое право жить наравне с ними!
– Мечтать не вредно, – хмыкнул Мьюр. – Прости, я могу поддержать тебя лишь в том, что не хочу быть человеком. Но признают меня или нет – мне не важно. Какая разница, если мы все равно будем привязаны к одному человеку, от которого будем питаться?