– О личном составе Анны.
– Впервые об этом слышу.
Профессор вздернул бровь и наконец-то посмотрел на меня. Взгляд его был холодным и расчетливым. Мы оба вели игру, и никто не собирался уступать.
– Состав, который мы ранее тебе ввели, уже утратил свое свойство. Не пытайся обмануть меня.
– Не пытайтесь выудить из меня информацию, которой я не обладаю. Если вы говорите о соколах, которые живут в вольерах, то они наверняка не зарегистрированы. Насколько мне известно, они даже не внесены в Красную книгу.
– Троекуров Руслан Олегович, Соловьева Полина Игоревна, Игнатова Татьяна Владимировна. Мне продолжать перечислять?
Я даже в мыслях не назвала их имена. С учетом того, что он контролировал разум солдат, то легко мог добраться до моего.
– Если вам нравится коверкать русские имена, фамилии и отчества, то да, продолжайте. Не думаю, что я в том положении, чтобы отдавать вам приказ заткнуться. А если в том, то прекрати оскорблять меня своим произношением.
Тень недовольства проскользнула на его лице. Я склонила голову, наслаждаясь тем, что из нас двоих он сдавал позиции, а не я.
– То есть ты утверждаешь, что у Анны нет личного состава?
– У Анны есть я. Зачем ей еще кто-то?
– А три солдата «Плазы»?
– Профессор, я выполняю приказы, а не задаю вопросы. То, чем занимается Анна в свободное время, не входит в перечень моих обязанностей.
– И что же входит?
– Убивать.
– Мы задержали нескольких Соколов, – словно невзначай бросил он и повернул ко мне экран ноутбука, – бывший командир «Плазы» Рэй. Что-нибудь слышала о нем?
Нескольких. Но почему он назвал только Рэя?
– Только о том, что он был командиром «Плазы», – равнодушно отозвалась я, стараясь не обращать внимания на то, как болезненно сжалось сердце.
– Твой пульс участился, – заметил Профессор и сложил руки на столе, – почему?
– Позади меня десять вооруженных мужчин, а передо мной – вы, задающий вопросы, ответы на которые мне неизвестны. Я не понимаю правил игры.
– Ты боишься смерти?
– Не так сильно, как вам могло показаться. Это обычное волнение, присущее каждому человеку. А еще кресло неудобное. У меня начинает болеть поясница.
– Хочу показать тебе, в каких условиях его держат.
– Показывайте.
Он снова вздернул бровь, словно поймал меня на чем-то. Я безразлично пожала плечами.
– Вы же здесь главный, Профессор. Каждый в этом кабинете подчиняется вашим желаниям.
– Даже ты?
– Не так просто. Лучше смотреть на какого-то командира, чем слушать звук вашего голоса.
Он хмыкнул и развернул ко мне ноутбук. Я не стала сразу смотреть на экран. Перевела взгляд медленно, словно меня действительно не волновал Рэй.
Как только на экране возникло изображение, я расслабилась. Мои губы были чуть приоткрыты, глаза не выражали никаких эмоций.
Рэй был прикован цепями к стене. Его лицо было залито кровью, торс оголен и исполосован. Раны выглядели свежими – значит, они использовали антидот. Напротив него стоял Морган, сжимая в руках плеть. Рэй не склонил перед ним голову. Мне показалось, что на его губах играла улыбка, но изображение было некачественным, так что мое воображение могло дорисовать ее.
– Тебе нравится то, что ты видишь? – спросил Профессор, и его голос донесся словно из-под толщи воды. Я контролировала свое дыхание, пальцы, которые так и норовили сжаться в кулак, и необузданную жажду перебить всех тех, кто находился в кабинете.
– Он заслужил эти пытки?
– Да.
– Тогда и мой ответ – да. – Я перевела взгляд на Профессора и улыбнулась. – Всегда приятно видеть, когда люди получают по заслугам.
– Ты бы хотела сама убить его? – Не унимался он.
– Я люблю убивать.
Профессор что-то вытащил из ящика стола и начал расставлять на столе. Черные пули. Те, которыми ранили меня, Тару и Джекса. Мой глаз дернулся, но Профессор не заметил этого. Он сцепил пальцы в замок и откинулся на спинку кресла.
– Знаешь, что это?
– Нет.
– «Ониксовые пули». Пули, которые могут убить Соколов. Сейчас они в пистолетах тех, кто удерживает командира «Плазы».
Я прикусила кончик языка. Мой взгляд ожесточился, на что Профессор склонил голову. Его пальцы барабанили по столу, раздражая меня стуком.
– Если я привезу сюда бывшего командира «Плазы», ты убьешь его?
Я сделала паузу, а после склонилась к Профессору так, как если бы хотела поведать ему секрет. Позади меня раздался шорох, и это заставило улыбнуться еще шире.
– Его, ваших родителей, президента любой страны, туриста, юриста, генерального прокурора США, посла ЮНЕСКО, ребенка, беременную женщину, пожилого мужчину. Мне плевать, кого убивать.