Я сохраняла молчание, чувствуя на себе взгляд Угго. Склонив голову, я посмотрела на него. В его глазах не было ни капли раскаяния, только недоверие. Воздух вокруг нас вибрировал, из-за пожара стало тяжело дышать, но никто не двигался.
Я бы не позволила никому сдвинуться с места.
– Угго? – дрогнувшим голосом позвала Вэнна, и я дала монстру больше контроля. – Что происходит?
– Твоя дочь умерла при родах, – выплюнул Угго, с ледяной ненавистью смотря на меня.
Густая тьма разлилась в моем сознании. Я опустилась на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и четко проговорила:
– Меня зовут Алессия Эррера. Я и есть та девочка с видео, которую ты запер в подвале.
Слова зависли в воздухе, тяжелые, как погребальная плита на моей могиле. Вэнна издала сдавленный стон. Краем глаза я заметила, как она покачнулась и едва не рухнула, но Армандо успел ее подхватить. Сейчас она пыталась осознать масштаб лжи, в которой жила годами.
В которой Угго заставил жить не только ее, но и всех остальных.
– Но ты умерла, – услышала я голос Франчески. Она сделала шаг вперед, вырываясь из хватки Торе. – Я видела твое тело.
– Расскажешь им о Кармине или это сделать мне? – обратилась я к Угго. В его зрачках не было ни капли ужаса и страха, только чистая ненависть. Он смотрел на меня так, словно я была жвачкой, прилипшей к подошве его туфель.
– Ты сгорела в пожаре, – его голос опустился до шепота, предназначенного только для меня. – Я видел твои обугленные кости.
– Анна умет фальсифицировать смерть, – ответила я и указала на него дулом пистолета, – расскажи им правду.
Он подался вперед, сокращая расстояние между нашими лицами, и всмотрелся в мои глаза. Точно такие же, как и у него.
Чем дольше он смотрел, тем больше находил сходств. Тем сильнее понимал, что самая крупная ложь в его жизни наконец-то раскроется.
Я испытывала странное спокойствие, больше присущее хищнику. Я терпеливо ждала, когда его губы приоткроются и правда сорвется с них. Но Угго был жалок, особенно когда оказался загнан в угол. И я видела в его глазах сожаление, но не о том, что разрушил мою жизнь.
Он жалел, что действительно не убил меня при рождении.
Я медленно поднялась и обвела взглядом всех тех, кто носил фамилию Эррера. От них исходил почти осязаемый запах страха и сомнений. Но за моей спиной стояли Соколы, которые верили каждому моему слову и не боялись меня. Мы не были связаны кровью в отличии от тех людей, что стояли напротив. Но наши узы были гораздо крепче, и никто в этом мире не способен был разорвать их.
– Угго сфабриковал мою смерть и отдал на воспитание своей любовнице. Ее звали Кармина. Большую часть времени она держала меня в кладовке, но иногда позволяла выходить из нее. Кармина ненавидела меня, ненавидела то, что Угго возложил на нее мое воспитание. Она хранила его секрет, но, когда устала, решила шантажировать его. Угго убил Кармину, привез меня сюда и запер в подвале. В клетке. Будто бы я была каким-то животным.
Слова лились из меня плотным потоком, но я ничего не чувствовала. Монстр овладел моим сознание и с легкостью выплескивал правду.
– Энзо случайно обнаружил меня и время от времени подкармливал. Но не только Энзо заглядывал в мою камеру. Те мужчины на видео – ваши бывшие младшие боссы.
Вэнна издала надрывной стон, прикладывая ладонь к губам. Из ее глаз лились крупные слезы, рыдания рвались наружу, и, если бы не рядом стоящий Армандо, она бы разрыдалась. Остальные же ловили каждое мое слово. Удивительно, но на лице Торе отразился шок. Его губы приоткрылись в немом изумлении. По всей видимости, он не знал об этом.
Угго не рассказал даже своему родному брату.
– Во время пожара Энзо удалось спасти меня, а позже он обнаружил телефон, на котором и была та самая запись. Меня увезли в Россию, дали другое имя, но я знала, кем являюсь на самом деле. А теперь скажи мне, Угго, – я перевела взгляд на него, – почему ты поступил так со мной?
– Ты умерла, – настаивал он.
– Угго, что происходит? – взревел Торе и двинулся в нашу сторону, но кто-то из Соколов остановил его выстрелом.
– Никому не двигаться, – угроза сочилась в словах Рэя, и все присутствующие уловили ее.
Кадык Угго дернулся. Теперь он смотрел на меня со страхом. Не знаю, что напугало его больше: растерзанные тела, Соколы или я. В любом случае он молчал. Стиснул челюсть так сильно, словно боялся, что, если приоткроет губы, слова сами польются изо рта.
И этого человека я столько лет боялась? Столько ночей видела в кошмарах и вздрагивала всякий раз, когда произносили его имя? Мужчина, посчитавший, что я не заслуживал нормальной жизни, жалко стоял на коленях и не мог связать двух слов. Каждая клеточка моего тела наполнилась гневом. Я вскинула руку, и Джекс сразу же вложил в нее нож. Он не смог убить своего отца, но его лезвием – я убью своего.