– Почему? – повторила я, и мой голос сорвался.
Я ждала этого ответа всю жизнь. Ждала, когда наконец-то узнаю правду.
– Я объявил тебя мертвой, чтобы лишить врагов рычага давления. Никто бы не смог угрожать мне твоим похищением или шантажом. Тебе всего лишь стоило подождать.
– Подождать чего?
– Когда Эмилио станет постарше, и я смогу выдать его, как старшего ребенка, – процедил он сквозь стиснутые зубы, – я только вступил в должность и не мог рисковать. Многие в клане считали меня слабым, не достойным должности Капо.
– Ты запер меня в клетке, – прорычала я и вонзила нож в его ногу. Каждое его слово разжигало огонь внутри меня. – Ты запер меня в клетке ради своих чертовых амбиций?
Угго дернулся, его лицо исказилось от яростного высокомерия, словно из нас двоих я несла чушь. Он сплюнул кровь и прошипел мне прямо в лицо:
– Да. Я не тот, кого другие будут держать на поводке. Я тот, кто его наденет. Ты как две капли воды была похожа на свою мать – такая же слабая и жалкая, не способная защитить себя. Готовая разбиться от любого прикосновения.
Позади меня раздалось низкое рычание, но я не знала, кому именно оно принадлежало.
– Если бы я оставил тебя, другие члены клана и наши враги сожрали бы нас обоих. Я сделал это, чтобы защитить тебя.
Фанатичный блеск сверкнул в его глазах. Мои брови сползли к переносице, а во рту пересохло.
– Клетка была необходимостью, чтобы ты стала сильной. Я готовил тебя к миру мафии самым жестоким образом и посмотри, какой ты стала. В тебе нет сострадания, нет той жалкой человечности. Я выжег в тебе все лишнее, и теперь ты стала идеальным оружием.
Он подался вперед и впился пугающе безумным взглядом в мое лицо:
– Посмотри на себя, Алессия. Ты была браком, а стала монстром, чьи руки никогда не дрожат.
Угго хрипло закашлялся, вызывая у меня отвращения. В его словах было столько извращенной логики, что даже монстр опешил и отпустил путы контроля. Он не просил пощады. Он упивался тем, кем я стала. И эта его гордость была самым болезненным ударом, который он когда-либо мне наносил.
– Ты пришла занять свою должность, и она твоя по праву рождения. Ты станешь самым безжалостным капо, который когда-либо знал клан Фрателли. Я научу тебя управлять людьми, порабощать их разум, влиять на их решения.
Мое дыхание выровнялось, стало неестественно тихим. Я больше не жаждала ответов, и даже детская обида испарились. Осталось лишь одно чувство – отвращение.
Угго считал себя стратегом, лидером, но на деле же являлся биологической ошибкой. Чертовым паразитом, отравляющим жизни людей.
Монстр внутри меня смаковал каждое слово Угго. Он собирался превратить его гордость в смертный приговор, а я не планировала препятствовать ему.
Я больше не боролась с тьмой, что всегда жила во мне, а пригласила ее на пир.
Пугающее спокойствие густым медом растеклось по венам. Я склонилась к Угго и, пока была возможность, рассмотрела черты его лица. Я больше не была той маленькой девочкой из подвала.
Я больше не боялась его.
– Ты прав в одном, Угго. Я действительно стала монстром – мой голос был лишен каких-либо эмоций. – Но ты ошибся в финале. Я пришла сюда не за должностью.
Слова упали в тишину зала и загудели. Зрачки Угго расширились, но не от ужаса, а от осознания. Кто-то вскрикнул, кто-то издал одобрительный звук, кто-то начал стрелять. Обстановка накалилась до предела. Казалось, что сами стены рухнут от трещащей в воздухе ненависти. Я медленно подняла нож и прикоснулась кончиком лезвия к его подбородку. Угго открыл рот, чтобы что-то сказать, но мне уже было все равно.
– Я пришла, чтобы убить тебя.
Я резко вонзила нож в его грудь, вырывая из него болезненный крик. Я вытаскивала лезвие, снова вонзала, терзая его тело так же, как и он мою душу. Чем больше ударов я наносила, тем сильнее во мне разгоралось пугающее чувство освобождения. Кровь, брызнувшая на мое лицо, вызвала широкую улыбку. Тьма завладевала каждой клеточкой тела, распустила свои ленты, становясь полноценной частью меня. Но больше всех пировал монстр.
Болезненные стоны, крики и всхлипы переплелись в кровавую симфонию. С каждым ударом ножа обрывалась одна из нитей, связывающая меня с этим городом, с этим особняком, с этим человеком. Я не успокоилась, пока не вытащила его гнилое сердце, и только тогда остановилась и поднялась.
Тишина, наступившая в зале, была тяжелее любого взрыва. Я почувствовала чье-то прикосновение и вскинула голову, встречаясь с темными глазами.