– Мог бы и принести, – фыркнул он.
– Я не нанимался нянькой.
– Но ходишь за мной по пятам.
– Засуди меня.
Мы вместе направились в сторону дома, но прежде, чем перешагнуть порог, я задержался и окинул взглядом задний двор.
Я не знал, что ждало меня завтра. Не знал, вернулись ли на службу, буду ли ездить на задания или же предпочту убийствам – кабинет и компьютер. Но в чем я точно не сомневался, что хотел быть здесь.
Быть Соколом.
Без потерь не бывало счастливых финалов. И как бы сложно ни было это признавать, те шрамы, что оставило на нас прошлое, стали фундаментом. Потери выжгли в нас пустоты, но именно их мы заполнили друг другом.
Я находился в кругу семьи, среди тех, кто за короткое время стал мне дороже, чем любые кровные узы. Эти люди не только прикрывали мою спину, но и склеили меня по кускам. Мы были странной, изломанной, но крепкой командой. И я точно знал, что без раздумий отдам за любого из них свою жизнь.
– Броуди! – рявкнул Джекс, вырывая меня из водоворота мыслей.
То, как именно он произнес мое имя, заставило ускориться. Я влетел в дом и услышал глухое мычание. Джиджи вцепилась одной рукой в столещницу, а другой – придерживала живот. Взглянув вниз, я увидел, как у ее ног быстро растекается прозрачная лужица. Я застыл с разинутым ртом, чувствуя, как воздух стремительно покидает легкие.
Воды отошли.
– Дыши, – Джекс первым пришел в себя и заглянул в глаза, – дыши вместе со мной. Давай, глубокий вдох.
Джиджи судорожно втянула воздух, ее плечи мелко дрожали, на глаза навернулись слезы, но она упрямо смотрела на Джекса.
– Броуди, зови Ройса, срочно!
Его приказ сбросил с моего тела оцепенение. Я рванул на улицу, едва не снеся входную дверь плечом. Перед глазами все еще была небольшая лужица и лицо Джиджи, исказившиеся от боли. Сердце колотилось так сильно, что его стук заглушил музыку.
– Ройс! – заорал я, и все разом умолкли.
Музыка резко заглохла, Ройс резко поднялся и бокал, который он держал в руке, взорвался от того, как сильно он его сжал. Его глаза расширились, пока мои губы беззвучно двигались, а мощная паника захлестывала тело.
– Джи…там Джиджи… у нее отошли воды.
Все сорвались с места раньше, чем я успел сделать вдох.
Новая схватка скрутила живот так, что я невольно издала резкий вскрик. Лицо Джекса стало мертвецки бледным, а глаза налились страхом. Я сжала его руку со сверхчеловечной силой и стиснула зубы, выдерживая очередной натиск боли.
Господи, как же больно.
Намокшее платье неприятно липло к коже. Меня бросало то в жар, то в холод. Во рту стало нестерпимо сухо, но все, чего я хотела, так это чтобы боль прекратилась.
Ройс влетел в гостиную, а за ним и все остальные. Он раздавал какие-то приказы, велел кому-то подогнать машину, но очередная волна боли поглотила меня от поясницы до кончиков пальцев. Мои ногти впились в ладонь Ройса, а с губ сорвалось низкое шипение.
– Дыши, зефирчик, просто дыши.
– А я, по-твоему, что делаю? – не выдержала я и посмотрела на него.
Ройс не знал, плакать ему или смеяться. Пока остальные носились, он одной рукой массировал мою поясницу, а другой – гладил по волосам. Как только сообщили, что машина на месте, он аккуратно повел меня к выходу. Впервые у него дрожали руки. Впервые волнение окрашивало его лицо в алый цвет. Он не дышал, пока мы не добрались до машины. Рядом со мной села Реджина и тут же задала сотню вопросов.
Я закрыла глаза, старалась дышать ровно и отгоняла от себя мысли, что ребенок должен был родиться ближе к концу месяца. Ройс прижался губами к моему виску и что-то шептал. Я с трудом разобрала молитву. Его рука опустилась на мой живот и мягко погладила.
– Пожалей маму, маленький Сокол, – повторял он, и каждый раз мое сердце сжималось от одного слова.
Оно пробилось сквозь пелену боли и придало мне сил.
Мама. Я стану мамой.
Уголки губ приподнялись от осознания, что совсем скоро мы встретимся с нашей малышкой. Маленьким чудом, которая уже обладала твердым характером и диктовала свои условия. Я посмотрела в глаза Ройса и увидела в них страх и нежность.
– Все будет хорошо, – вкрадчивым голосом сказал он, убеждая в этом и меня, и себя.
– Как только она родится, не своди с нее глаз. Не оставляй без присмотра.
Его уверенный кивок успокоил меня.
Оставшуюся часть дороги я провела в трансе, прислушиваясь к собственному телу. Даже не заметила, как мы добрались до лаборатории, хотя думала, что поедем в больницу. Меня сразу же положили на кушетку и вкатили в здание. Ройс ни на секунду не отпускал мою руку, и, даже если бы захотел, то не смог бы это сделать. Я вцепилась в него мертвой хваткой. Боль больше не давала мне передышку, лишь ненадолго затихала, чтобы в следующую секунду обрушиться с новой силой.