– Чем?
– Не знаю.
– Вы сегодня сговорчивые, – заметила я, на что они оба хмыкнули.
– Профессор сотрет тебе память, – с улыбкой сказал Тим, – когда ты отпустишь свою прошлую жизнь, он проведет тебе лекцию, чтобы ты знала, чего именно нужно остерегаться.
– А если он не сможет стереть?
Тим и Тея искренне рассмеялись.
– Все новички так говорят, – Тея шлепнула меня по плечу, будто бы мы были друзьями. – Но если вдруг тебе удастся сохранить память.
– И каким-то чудом выбраться отсюда, – подхватил Тим.
– То спаси нас, – закончила Тея.
Несмотря на эту просьбу, никто из них не верил в спасение. Они сказали это лишь для того, чтобы не расстраивать меня.
Я не успела сделать шаг, как внезапно пробудился монстр и жадно вырвал себе контроль. Перед глазами потемнело, и прежде чем странный гул оглушил меня, я услышала пронзительный крик и сдавленный стон.
Решетки клетки смыкались вокруг меня, загоняя в угол. Тьма была такой плотной, что я не понимала, как смогу выбраться из нее. Монстр кем-то пировал, медный запах крови повис в пространстве и впервые напугал меня.
– Причини Тиму боль, – раздался строгий голос.
Приказ был адресован не мне, а монстру.
И монстр почему-то подчинился ему.
Что-то происходило, но я не могла вырвать себе контроль. Я была заперта в собственном сознании, где с минуту на минуту должны были воскреснуть кошмары. Крупная дрожь охватила меня, запах крови стал таким невыносимым, что я зажала нос рукой. Судорожно втянув ртом воздух, я почувствовала, как вырисовываются очертания чудовищ.
Трех чудовищ.
Но их всегда было четыре. Я пыталась вспомнить имя, черты лица, сальную улыбку. Я пыталась вспомнить, кем был четвертый человек, но отчетливо видела только троих. Они опустились рядом с клеткой и хищно улыбнулись. Когда их губы приоткрылись, крик вырвался из моего горла.
Нас ослепил белый свет. Странный треск разрезал пространство на части. Три чудовища исчезли, как и монстр. Первое, что я увидела, – свои окровавленные кулаки. Тим лежал подо мной, тяжело дыша.
– Зачем ты это сделала, фисташка? – дрогнувшим голосом спросил он, и его глаза наполнились болью. Рядом с нами сидела Тея, обнимая колени руками и раскачиваясь на месте.
– Мне нельзя вмешиваться. Нельзя вмешиваться. Нельзя вмешиваться, – повторяла она, захлебываясь слезами.
Я перевела взгляд на свои руки, снова испытывая странное спокойствие. Тим вытер кровь и обиженно взглянул на меня. С трудом, но я выдавила из себя:
– Я всего лишь выполняла приказ.
Глава 15. Рэй
С того дня, как Алекс исчезла, я возненавидел ночь. Я возненавидел все то, что происходило под сомкнутыми веками. Воспоминания не защищали мой разум. Напротив. Они уничтожали его.
Я видел то, что могло бы быть, останься она со мной. Я падал в бездну, проваливался так глубоко, что становилось трудно дышать. Ослепительная боль разрасталась от того места, где билось сердце, и поражала каждую часть меня. Эта ночь не стала исключением.
Не в силах оставаться в доме, я вышел на улицу. Меня встретил морозный ветер и сумел остудить пламя, бушующее в груди. Следовало привести мысли в порядок, после вернуться к компьютеру и изучить местоположение других лабораторий. Даже если Алекс там не было, я собирался спровоцировать тех, кто удерживает ее. Рано или поздно, они сделают свой шаг. И в их интересах сделать его сейчас.
– Можно я посижу с тобой? – Голос Тары вырвал меня из омута мыслей. Я кивнул, продолжая смотреть в одну точку. – Не спится.
Это не прозвучало как вопрос, поэтому я ничего не ответил.
Гнетущая тишина опустилась на нас. Я догадывался, что Тара не с проста пришла ко мне. Наверное, это была идея Джекса. Тату-сеансы хоть немного притупляли боль, но они закончились. Джекс забил мне рукав до запястья. Пускай он и предложил заняться другой рукой, я решил остановиться на одной.
– Когда ей не спалось, она приходила ко мне в комнату. Иногда я злилась, потому что приходилось откладывать книгу.
Тара невесело рассмеялась и взмахнула руками. Я знал, что в ее глазах стояли слезы. Знал, как тяжело ей далось это признание.
– Но я бы сейчас отдала все свои книги, чтобы она еще раз зашла в мою комнату. – Короткий всхлип сорвался с ее губ и застрял у меня в груди. – Черт, прости, я делаю только хуже.
– Нет, – прохрипел я и посмотрел на нее, – расскажи мне еще что-нибудь.
Глаза Тары действительно были полны слез. Она качнула головой, словно не могла говорить. Ее губы дрожали, лицо покраснело, и, не выдержав, она заплакала, уткнувшись в мое плечо. Я закрыл глаза, досчитал до пяти, а после обнял ее. Не знаю, кто из нас больше нуждался в этих объятиях: она или я, но это длилось какое-то время.