Джиджи не прекращала плакать. Я тяжело сглотнул сделал, аккуратно подхватил пальцами ее подбородок и приподнял его, чтобы заглянуть в глаза. В них было столько страха и неуверенности, что это мигом заставило меня прийти в себя.
– Зефирчик, все хорошо, – мягко сказал я.
Она закачала головой и снова расплакалась. Я коснулся губами ее мокрых щек, стирая слезы. В моей груди разливалось обжигающее тепло, но даже оно не могло сравниться с той любовью, которая пылала в сердце. К девушке, что плакала в моих объятиях. И к тому, кто появился вопреки всем обстоятельствам. Груз ответственности обрушился на мои плечи, но его вес не пугал меня. Я хотел ребенка больше всего на свете, и сейчас моя мечта исполнялась.
– Джи, посмотри на меня, – попросил я, поглаживая большими пальцами горячую кожу. Когда она все-таки вскинула голову, я не смог сдержать улыбки. – Я люблю тебя, и я клянусь тебе, что ты и ребенок никогда не познаете страха и боли. Никогда не будете нуждаться в чем-либо. Никогда. Я всегда буду рядом. Я буду защищать вас ценой собственной жизни.
Она прерывисто выдохнула, не сводя с меня глаз. Ее грудь тяжело вздымалась, и понимание, что боль не отпускает ее тело, уничтожало меня.
– Сейчас не то время, – дрожащим голосом сказала Джиджи, – мы еще не спасли…
Вихрь эмоций возник в груди, но я совладал с ними. Здесь действительно не было важного человека в моей жизни. Но я знал ее и то, что она бы убила меня, если бы я испортил этот момент. Он принадлежал нам.
– Дайте нам несколько минут, – бросил я и повел Джиджи в нашу спальню.
Мне нужно было убедиться, что она хочет ребенка так же сильно, как и я. Мне хотелось развеять все сомнения в ее голове, успокоить и сделать хоть что-то, чтобы она почувствовала себя лучше.
Мы сели на кровать, и Джиджи неосознанно приложила руку к животу. Ее лицо было опухшим и заплаканным, но она оставалась все такой же красивой. И все такой же моей.
– Поговори со мной, зефирчик.
– Ты нужен здесь.
Проблема в том, что в ее словах крылась правда. Та правда, которую я не хотел признавать. Та правда, которая причиняла больше боли, чем ложь. И я не знал, как должен был поступить, чтобы защитить свою семью. Всех ее членов.
Я сделал глубокий вдох, пытаясь отбросить не нужные мысли. Хаос в голове лишь сильнее запутывал этот клубок непонятных чувств. И мне требовалось время, чтобы разобраться во всем.
У меня его не было.
Но была девушка, которая взвалила на себя больше проблем, чем могла решить. Которая должна была плакать от радости, а не потому, что сейчас не то время. Которая должна была переживать один из самых волшебных периодов в своей жизни, но боялась этого.
Я знал, чтобы она сказала мне на это, и принял единственное верное решение.
– Сейчас мне нужно позаботиться о тебе и, – я приподнял ее майку и коснулся пальцами живота. Я делал это сотню раз, но этот – был особенным. – О малыше.
Я наклонился и оставил легкий поцелуй на коже. Я целовал до тех пор, пока Джиджи не опустилась на спину, открывая мне лучший доступ.
– Привет, маленький Сокол, – мой голос надломился. Я тихо усмехнулся, не веря собственному счастью. Не веря, что испытаю его так скоро. – Ты так спешил к нам, что нарушил все законы природы. Только поистине храбрый и смелый человек способен на такое.
Мелодичный смех наполнил комнату. Джиджи смотрела на меня из-под опущенных ресниц, а по ее щекам стекали слезы.
– Я был бы тебе очень благодарен, если бы ты немного пожалел мамочку. С тобой можно договориться? За мной должок.
– Ройс, прекрати, – хихикнула Джиджи. Я приподнялся и лег так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. – Реджина предполагает, что я на 8 неделе.
Кровь отлила от моего лица. Я покачал головой, вспоминая, в каком аду мы побывали за последнее время. Сколько раз жизнь ребенка подвергалась опасности. И все это было по моей вине.
– Слабость началась пару недель назад. Не вини себя. Ты не мог этого знать.
– Я должен был.
– Ты не экстрасенс, Ройс. Сейчас все хорошо, – заверила она меня, и я зажмурился, отмахиваясь от ее слов.
– Я попрошу Рэя врезать мне.
– Нет, – выдохнула она.
Я прижался к ее губам, мягко раскрывая их. Низкий стон вырвался из ее горла, и как бы мне ни хотелось углубить поцелуй, я делал это осторожно. Сейчас она нуждалась в заботе, казалась хрупче хрусталя. Я осторожно перевернул ее на спину, аккуратно нависая.
– Ты представить себе не можешь, как сильно я люблю тебя, – прохрипел я и коснулся кончиками пальцев живота. Призрачный пульс забился под ними, вызывая у меня восторг. Впервые за долгое время я испытал его.