– Мою мать.
Ком возник в горле. Я с силой стиснула челюсть и сохранила выражение лица бесстрастным.
– Я знаю, что ты блефуешь, бабочка, но лучше схватите моего брата. Ее не трогай.
– Готов пожертвовать им?
– Я пожертвую собственной жизнью, но защищу ее.
– Мамин мальчик? – с приторной улыбкой сказала я, ненавидя себя за это.
Глаза Армандо вспыхнули. Не отводя от меня взгляда, он бесполезно дернул цепь. Он напрасно тратил силы с учетом того, что мы давали ему маленькие порции еды и пол стакана воды.
– Не будь сукой.
Я удивленно посмотрела на него.
– Ты не знаешь меня.
– Плевать. У тебя есть уши, и ты хочешь, чтобы я говорил, а значит слушаешь меня. Так что прояви женскую солидарность или за что вы там боретесь и оставь ее в покое. Мой отец, наверняка, добрался до нее.
– Твой старший брат там.
Армандо фыркнул и закатил глаза. Я ждала, когда он что-нибудь скажет, однако время шло, а он продолжал молчать.
– Расскажи мне о ней, – попросила я, выбирая другую тактику.
Грустная улыбка возникла на его губах. Он смотрел в одну точку, его кадык дернулся, а на щеках возник румянец. Казалось, что воспоминания о ней придают ему сил.
– Я никогда не видел ее улыбку, – внезапно сказал он, и мое сердце ухнуло куда-то в желудок. – Даже когда был маленьким. Даже когда она играла со мной. Мама не улыбалась, а если пыталась выдавить улыбку, то начинала плакать.
– Почему? – дрогнувшим голосом спросила я.
– Я не знаю. Я выясняю это всю сознательную жизнь. Она постоянно кого-то оплакивает. Каждую чертову ночь.
Мои губы приоткрылись, но звука не последовало. Я не могла рассказать ему правду. Она не принадлежала мне, как и остальным. Мы дали клятву. Мы обещали ей, что никогда этого не сделаем, насколько критической не была ситуация.
Эмоции отразились на моем лице и заставили Армандо нахмуриться. Я прерывисто втянула воздух, собиралась встать и уйти, но тело оцепенело. Каждая мышца словно налилась свинцом.
– Бабочка?
Сердце оглушительно стучало в груди, и стук отдавался в висках. Мозг судорожно пытался слепить новый план, с помощью которого мы бы перетянули Армандо на свою сторону и узнали бы нужную информацию. Но я не доверяла ему. Я не доверяла никому из этой семьи.
– Ты же не можешь знать, что произошло с моей матерью? – то ли спросил, то ли сказал он.
Я молчала. Язык во рту разбух и прилип к небу, и, даже если бы мне удалось совладать с собой, я бы не смогла рассказать правду.
– Кого оплакивает моя мать? – тон его голоса стал ниже. Послышался лязг металла и скрип двери. – Кого?
– Хватит, – услышала я голос Рэя. Он положил руку на мое плечо и одарил тяжелым взглядом. – На сегодня хватит.
Я видела в его глазах, что он тоже допускал такой вариант. Мне нужно было обсудить это с ним, потому что Рэй хоть немного, но знал Армандо.
– Кого оплакивает моя мать? – взревел Армандо и с силой дернул цепи. – Кого?
Джекс влетел в подвал и приставил лезвие к его горлу.
– Если ты нахуй не заткнешься, я убью твою мать у тебя на глазах.
– Ты не сделаешь этого.
– Проверь, блядь, меня.
Рэй потянул меня к выходу, но оставил Джекса наедине с Армандо. Как только мы оказались наверху, я смогла вдохнуть полной грудью. Но чего я точно не ожидала, так это того, что увижу Энзо.
Он выглядел как мертвец. Цвет его лица казался зеленым, под глазами залегли глубокие тени, а сами глаза… Я не выдержала его взгляд. Я не выдержала ту боль, что отражалась в них. Большую часть жизни Энзо винил себя в том, что произошло с ней, но новость о том, что она пропала, едва не уничтожила его.
– Выведи Джекса, – обратился он к Рэю, – я поговорю с Армандо.
Глава 22. Рэй
Мы спустились в подвал. Джекс сидел на полу, напротив Армандо, и игрался с ножом. Тяжелая тишина повисла между ними, но я знал, почему он избрал такую тактику.
Он не угрожал прямо. Лишь намекал, что будет, если Армандо не заговорит.
– Командир, – напряженным голосом бросил Армандо. Выражение его лица сразу же изменилось, когда из-за моей спины вышел Энзо. – Бастард.
– Джекс, оставь нас, – попросил Энзо.
– Нет.
Джекс в подтверждении своих слов не сдвинулся с места и не повернул голову. Взгляд его все еще был прикован к Армандо. Вопреки просьбе Энзо, я не собирался выводить Джекса, потому что для Армандо он все еще оставался безумцем, в котором жил вечный голод. Из всех тех, кто пытал Армандо, только Джекс вызывал у него страх.
– Расскажи мне, где ты был все это время? – насмешливо поинтересовался Армандо и с вызовом вскинул подбородок.