– Смотри, – не своим голосом сказал я и повернул экран к Армандо.
Крик Энзо и визг Алекс сотряс стены подвала. Я закрыл на секунду глаза, сделал глубокий вдох, справляясь с нахлынувшей яростью. Армандо не выдержал, из его горла вырвался сдавленный стон, а следом он начал дергать цепи.
– Почему? – рычал он. – Почему ты не сказал нам?
– Где ее держат? – я был на грани потери контроля. Я чувствовал тьму, поднимающуюся со дна сознания. Жажда убийства стала такой ослепляющей, что мне стало плевать, в кого именно попадет пуля.
– Остров Джонстон. Но вы не сможете проникнуть туда. Они сбивают любые объекты, пролетающие над ним.
– Плевать.
Я оставил Энзо и Армандо наедине. Оказавшись в гостиной, назвал Соколам местоположение Алекс и сразу же позвонил Ройсу. Сотни мыслей атаковали голову, закручиваясь в водоворот. Но мне нужно было сделать еще один звонок.
Я выскочил на улицу и набрал другой номер.
– Рэй? – недоверчиво спросила Анна.
– Мы узнали ее местоположение. Как скоро джет с оружием сможет приземлиться в Канаде?
– Восемь часов, – моментально отозвался она, чем вызвала у меня вздох облегчения, – я лично сяду в этот джет и возьму с собой подкрепление.
– Нет, не стоит, мы справимся.
На несколько секунд воцарилась тишина. Я знал, что Минхо и Ройс докладывали обо всем Анне, ведь мой послужной список напрямую отражался на ней. Но за все время поисков она ни разу не просила меня остановиться. Насколько бы хладнокровной и жестокой ни была эта женщина, она хотела вернуть Алекс так же сильно, как и я.
Я сел на крыльцо, все еще не сбрасывая звонок. Анна нарушила молчание первая:
– Ты в порядке?
– Буду, как только спасу ее.
– Думаю, я ошиблась в тебе, – внезапно сказала Анна, чем заставила меня нахмуриться, – ты не такой как Грегор, и никогда не будешь им.
– Почему ты поменяла мнение?
Невеселый смех раздался на том конце провода.
– Ты поставил ее превыше собственной мести. Это многое говорит о тебе. Я была несправедлива…
– Обсудим это позже.
– Да, а сейчас спаси ее и верни домой.
– Будет сделано.
Глава 23. Алекс
Я изучила базу Профессора вдоль и поперек. Чем меньше воспоминаний оставалось в голове, тем больше свободы он предоставлял мне. Но в действительности здесь нечего было изучать. Этот остров всего лишь был одним из и не являлся основным. Именно сюда привозили новичков, стирали им память и тренировали, а после, если они проходили отбор, их отправляли с помощью подводной лодки на основной остров, местоположение которого мне было неизвестно.
Далия как-то сказала Тее, что в отличие от них с Тимом меня отправят на основной остров. Но сам Профессор все еще пытался стереть мои воспоминания, увеличивая количество сеансов. С каждым днем разочарование в его глазах становилось явным. Монстр слабел, и как бы часто Профессор не провоцировал меня, ему не удавалось подчинить его.
Мои боевые навыки были гораздо выше, чем у Тима и Теи, но мое подсознание каждую ночь воскрешало испепеленные фрагменты. Тея сказала, что утром я просыпалась в панике и, сопротивляясь приказу, касалась решеток. Тогда Профессор принял решение перевести меня в отдельную камеру, где бы я не смогла себе навредить.
Второй проблемой стал чип. Я испытывала трудности с ним, все еще полагаясь на собственные инстинкты. Это раздражало Профессора. Он надеялся получить в свои руки сокровище, а на деле обрел разочарование.
Я не стоила тех усилий.
Профессор не понимал, в чем проблема. Не понимал, что воспоминания являлись ключом к монстру, а не ядом, отравляющим его потенциал. После очередного сеанса Профессор устроил мне допрос:
– Как часто ты отдаешь контроль монстру?
– В основном во время боя, – ответила я, цепляясь за тлеющие воспоминания и сохраняя в памяти эти клочки.
– Ты сама это делаешь или же каким-то образом вызываешь его?
Тяжелые веки закрывались. Я тяжело вздохнула и нахмурилась, в глубине души зная, что должна солгать.
– Я не помню.
– Лгунья, – прорычал Профессор и схватил меня за горло. Я все еще была прикована к кушетке, но, даже если бы он расстегнул кожаные ремни, не смогла бы противостоять ему. – Ты знаешь, как вызвать его. Ты знаешь, что является спусковым крючком.
– Я не помню, – повторяла я, жадно хватая воздух.
Профессор резко убрал руку и отстранился. Он не хотел признавать, что допустил ошибку. Прогресс, которого он добился благодаря нашей сыворотке, ослепил его призрачным успехом. Но жадность в его случае стала пороком