– Сколько таких же солдат, как и ты?
– Только я.
Внезапно Профессор сжал мое запястье и стащил с пальца кольцо. Я не должна была реагировать, но слабо дернулась, желая вернуть то, что принадлежит мне.
– Кто подарил его тебе?
– Я не помню.
– Кто?
– Я не помню! – мой голос сорвался на крик, а на глаза навернулись слезы. Он ненавидел, когда кто-то из нас проявлял нехарактерные эмоции.
Он ненавидел тот факт, что человечность в нас сложно искоренить.
Тим и Тея нерешительно зашли в кабинет. Профессор швырнул кольцо в стену и стремительно вылетел, потеряв остатки терпения. Пока Тим расстегивал ремни, Тея искала кольцо. Она знала, что оно много значило для меня, хоть я и никогда не говорила, кто именно подарил его.
Я воспользовалась их смятением и тихо спросила у Тима:
– Когда меня только привезли, вместе с Профессором пришел мужчина. Ты знаешь, кто он такой?
Тим нахмурился и медленно качнул головой.
– Я видел его впервые.
– Ты уверен?
Он задумался, а после уверенно кивнул.
Я так и не смогла выяснить, как именно сотрудничают Профессор и Угго. Даже когда показывала, что максимально уязвима, даже когда спрашивала у него об этом перед сеансами, и мы оба знали, что эти разговоры будут стерты из головы. Казалось, что их тандем – своего рода ловушка. Возможно, Угго спонсировал его, но что я успела понять, за время, проведенное здесь: Профессор всегда выберет себя.
Помимо того, что в нем была обновленная сыворотка, он всегда ходил в сопровождении охраны и своего лучшего солдата – Далии. Никто не знал, где находится спальня Профессора, к тому же, по слухам, он всегда менял комнаты. Как только кто-то из солдат становился потенциально опасным, Профессор убивал его. А еще он что-то скрывал. Я поняла это случайно, подслушав их разговор с Далией. В тот момент они оба считали, что я нахожусь без сознания, после самой отвратительной процедуры. Страшнее, той, чем шоковая терапия. Профессор провоцировал монстра, запирая меня в клетке и нанося удары хлыстом. Как только монстр выбирался, он пытался приструнить его, обновляя протоколы в чипе. Но если человека можно было подчинить, то монстра, который каждый день утрачивал свой гнев, нет. У него не оставалось ни стимула, ни мотивации, ничего. После этой процедуры меня отвозили на шоковую терапию. Пока Далия надевала электроды, она убедилась, что я без сознания и спросила:
– Когда мы отправимся на остров?
– Как только он найдет своего младшего сына. Возможно, мне придется отправить к нему нескольких солдат.
– Из основного состава? – поинтересовалась Далия.
– Нет. Отбери нескольких солдат и обнови протоколы в чипе. Там не должно остаться информации о другом острове и основном составе. Только о тех, кто здесь.
– Хорошо.
Этот разговор навел меня на другие мысли. Я даже не заострила внимание на том, что Армандо куда-то пропал, ведь Профессор вел двойную игру. Он лишь создавал видимость, что сотрудничает с Угго. На деле же, по всей видимости, пользовался его ресурсами и собирался подсунуть ему неперерабатываемые отходы.
Профессор снял электроды с моей головы, а затем щелкнул пальцами, привлекая к себе внимание. Я несколько раз моргнула. Горло раздирало от крика, который снова и снова вырывался из меня. Взгляд остановился на белом потолке. Таком же белом, как и мое прошлое. Ни одного имени, ни одного лица, ни одного образа, только статический шум. Я помнила, как убивать, как держать оружие, как защитить собственное тело, но не помнила, кто научил меня этому. Кто сражался со мной часами, доводя технику до идеала.
Зажмурившись, я попыталась совладать с нахлынувшим страхом, и тогда возник образ. Образ одного и того же мужчины, который снился мне каждую ночь. У него были темные волосы и черные, как смоль, глаза. Я просила его не сниться, просила покинуть мои сны, потому что его образ причинял много боли.
Его присутствие причиняло много боли.
Возможно, именно он подарил мне кольцо, которое я носила на безымянном пальце и которое никогда не снимала. На нем была гравировка. Слово, состоящее из трех букв.
«Моя»
Вещь из прошлого почему-то была дорога мне, как и то, что мужчина пробирался в мои сны. Нужно обладать твердым характером, чтобы быть таким настойчивым.
Я не рассказывала об этих снах Профессору, потому что… не хотела. Этот мужчина был моим, а мне не нравилось делиться, только если речь не шла о Тиме и Тее.
Среди всех солдат они стали для меня особенными. Наверное, причина крылась в том, что ни у одного, ни у второго не было никаких перспектив. Если потребуется наше участие – а по словам Профессора мир скоро погрязнет в войне – то их первыми бросят на передовую, потому что их жизни ничего не стоили.