– Тара, спустись в подвал, сейчас же, – прорычал он, но я покачала головой.
– Где Минхо?
– Ранен.
Одно слово, и мое сердце разбилось вдребезги. Билл указал себе за спину, и я рванула туда, не обращая внимания на свистящие пули. Фантомная боль вспыхнула в области живота, такая сильная, что у меня перехватило дыхание. Дорогу мне попытался перегородить какой-то солдат, но я сбила его с ног и выстрелила промеж глаз. Мне нельзя было терять время, как бы сильно не хотелось поиздеваться над их телами.
Минхо с трудом переставлял ноги, прислонившись к забору. Его затуманенный взгляд скользнул по моему лицу. Потребовалось несколько секунд, чтобы в глазах промелькнуло узнавание, а за ним и паника.
– Тара, ты должна спуститься в подвал, – выдавил он и поморщился. Его окровавленная рука была прижата к животу.
– Она назначила меня главной, так что заткнись, – сказала я и подхватила его, – где Анна?
– Возле тренировочного центра. Пытаются остановить наступление.
– Дьявол, нужно им помочь.
Я снова приложила пальцы к губам и издала резкий свист. Пришлось повторить несколько раз, чтобы соколы набрали высоту и направились в сторону тренировочного центра. Проблема в том, что я не знала, что делать. Минхо требовалась помощь, и помочь ему могла только Реджина, которая была ближе всех. Но я не понимала, как правильно поступить: оставить его здесь и рвануть за ней или попытаться отвести его домой.
Думай быстрее, Тара, ты теряешь время.
Я всучила Минхо два пистолета и только собралась высунуться из-за забора, как внезапно Реджина возникла передо мной. Рука с ножом остановилась в дюйме от ее лица.
– Господи, – выдохнула Реджина и схватилась за сердце, – ты чуть не убила меня!
– Прости.
В отличие от меня, Реджина быстро оценила обстановку. Она сразу же опустилась на колени и осмотрела рану Минхо.
– Будет больно, – предупредила она и бросила взгляд на меня, – убей всех, кто попробует приблизиться к нам.
Я решительно кивнула ей. Все-таки, из меня плохой главный. Мне легче выполнять приказы, чем раздавать их.
Пока Реджина подручными средствами пыталась вытащить пулю, я делала то, что умела лучше всего: орала как банши и убивала.
Моя одежда пропиталась кровью, как и волосы. Металлический запах заглушал все остальные, но, по правде говоря, это не беспокоило меня. Я привыкла к нему с первого дня своего заточения. Наверное, он напоминал мне об одном: пока я чувствую его – я жива. Не имело значения, что я ощущала большую часть времени запах собственной крови. Он все равно стойко ассоциировался у меня с жизнью.
Особенно когда я попала в дом Соколов.
Джекс исполосовывал свои руки каждый божий день, пытаясь свести счеты с жизнью. Я не понимала, почему он так жаждал смерти, когда с трудом выбрался из ада. Это противоречило моим собственным убеждениям. Поэтому я пыталась показать ему, что мир – это не только черное и белое. И не только серое, ведь именно в этой зоне находились все мы. Он полон красок, которые сочатся из него вне зависимости от того, хотим мы этого или нет. И мне нравилось думать, что в глубине души Джекс спас меня, потому что мои слова осели в его голове. Отпечатались против его воли и звенели всякий раз, когда он оставался один. И сейчас, когда он находился так близко к собственному аду, я надеялась, что они звучат на повторе.
Легко провалиться во тьму.
Сложнее из нее выбраться.
Джексу приходилось это делать каждый день.
Я думала о нем, чтобы не провалиться в собственную тьму и не спровоцировать появление монстра. Анна до последнего утверждала, что я стану такой же, как Алекс и Джекс. Что она породит очередного монстра, вот только некому будет контролировать его.
Поэтому Соколы так опекали меня и держали вдали от сражений. Поэтому Алекс не ставила меня так часто на задания. В реальности, именно я была бомбой замедленного действия, способная рвануть даже в тот момент, когда не зажжен фитиль.
Пэйдж, хромая и ворча, оказалась рядом с нами, и теперь мы втроем не давали никому подойти к Реджине и Минхо. Время играло против нас, так что пришлось поторопиться, чтобы вернуться к зданию тренировочного центра и помочь остальным. У наших солдат не было сыворотки, в отличие от нас.
Но самое главное, нужно было восстановить связь. Потому что чутье продолжало подсказывать, что что-то не так.