– Но теперь ты дома. Все будет хорошо.
Я кивнула ему и направилась к лестнице, но даже не успела спуститься, как меня настигла Тара. С раскрасневшимися щеками и растрепанными волосами, она набросилась на меня, едва не сбив с ног.
– Господи, – взвизгнула она, – можешь спать в моей комнате до конца жизни.
– С ней в комплекте идет Рэй, – заметил Броуди, медленно спускаясь, – и ты вряд ли хочешь стать свидетельницей того, чем они занимаются.
Я одарила его вопросительным взглядом.
– Стены в том доме были тонкими, – пояснил Броуди и зачем-то подмигнул мне.
– Ты не читал мои книги, – фыркнула Тара, не отрываясь от меня. Я вспыхнула, когда поняла, о чем они говорят.
– Что означает: пошел ты, Броуди. – щелкнула пальцами Пэйдж и посмотрела на меня. – Если ты не в себе, то я врежу тебе.
– Все в порядке, – ответила я, приближаясь к ней.
Пэйдж громко хмыкнула, но не спешила обниматься. Я сделала это первая, зная, что она нуждается в этих объятиях не меньше меня.
– Злишься? – тихо спросила я.
– Очень. Будешь вымаливать прощение на коленях.
– Черта с два.
– Стоило попробовать.
Пэйдж не выпускала меня. Я провела рукой по ее волосам, чувствуя, как ее грудь тяжело вздымается. На глаза навернулись слезы, а стоило Таре обнять нас, как они стекли по щекам. Я все еще не могла поверить, что действительно нахожусь рядом с ним. Что могу обнять каждого из них в любую секунду. Что больше ничто и никогда не встанет между нами.
К нам присоединился Билл и Броуди с громким возгласом:
– Коллективные обнимашки!
Я плакала и смеялась одновременно, чувствуя, любовь, витающую в воздухе. Мы превратились в ком из рук, но я бы ни за что на свете первая не отстранилась от них.
– Придурок, не собираешься присоединиться? – рявкнул Пэйдж, крепче всех обнимая меня.
– Я быстрее повешусь, чем сделаю это, – прошипел Джекс.
Я усмехнулась, и мы отстранились друг от друга. Мне хотелось увидеть остальных, но спустившись в гостиную, я обнаружила только Минхо возле плиты. Не было Ройса, Джиджи и Реджины.
Дверь распахнулась, и на пороге возник Энзо. Увидев меня, он стремительно сократил расстояние и крепко обнял. Я не хотела плакать, но представила, что все это время испытывал он, и не выдержала. Объятия Энзо всегда ощущались иначе. Так обнимал только родной человек, желающий защитить от целого мира, вне зависимости от того, сколько лет мне было.
Энзо обхватил ладонями мое лицо и заглянул в глазах. Излучаемая им тревога трещала в воздухе и почему-то вызвала у меня панику.
– Я не мог поступить иначе, – тихо сказал он, и глубокая печаль отразилась в его глазах. Я тяжело сглотнула, не понимая, о чем идет речь.
– Что ты сделал?
– Помимо Тима и Теи здесь еще один человек.
Я не дышала. Открывала и закрывала рот, не в силах выдавить из горла вопрос. Отголоски разговоров пронеслись в голове, но не приблизили меня к правде. Паника уже клокотала в груди, а Энзо продолжал молчать. Я умоляюще взглянула на него, боясь, что мое сознание соткало невероятно реалистичный сон, который длился уже второй день.
– Там Армандо.
Я моргнула. Один раз. Два. Три. Я моргала до тех пор, пока его слова не улеглись в голове. И стоило этому произойти, как все мои чувства обострились. Я отшатнулась, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Это же сон, да? Это чертов сон, в который каким-то образом пробрался Армандо? Кажется, о нем что-то говорил Профессор, но что?
– Алекс, – позвал Энзо.
– Это сон? – спросила я, смотря на приближающегося Рэя. – Я сплю?
– Нет, птичка, это не сон. – Его руки сомкнулись вокруг меня, но я не обняла его в ответ.
Я не понимала, как это могло происходить на самом деле. Как Армандо мог оказаться здесь, взятый в плен Соколами.
– Как много он знает? – хриплым голосом спросила я, обращаясь ко всем.
Энзо поджал губы, и это движение стало ответом на мой вопрос. Что-то в груди с треском надломилась. Прикосновения Рэя стали призрачными, а его шепот – далеким эхом. Я знала Энзо и то, что он бы не стал так просто раскрывать мою тайну.
– Отведите меня к нему.
Когда Рэй открыл дверь в подвал, я несколько секунд нерешительно переминалась с ноги на ногу. Ладошки вспотели, волнение затопило каждую клеточку тела, но хуже всего было то, что я сильнее стала сомневаться в происходящем.
Это плод сожженного воображения. Иначе я не могла объяснить, как Армандо оказался заточен в подвале, а я все это время находилась на свободе.
На дрожащих ногах я спустилась и первым делом услышала голос Тима:
– Я никогда не пил ром, – сказал он, и кто-то постучал по стене.