Днем мы отправились на пробежку в лес. Я надеялась, что Ройс приедет сегодня вместе с Джиджи. Она бы не стала пропускать день рождения Рэя? Но когда я задала ему вопрос, почему Джиджи все еще не появилась в доме, он загадочно ответил:
– Сегодня узнаешь.
Возле дома уже стояла машина, к счастью, одна. Я запретила Энзо привозить Кайлу и Майка, потому что все еще не доверяла себе.
Чем ближе мы подходили к дому, тем сильнее я нервничала. Оттуда уже доносились возгласы и визги, но это не успокоило меня. По какой-то причине они скрывали ее все это время. Распахнув дверь, я сразу же поняла почему.
– Она беременна? – приглушенным голосом спросила я, чувствуя, как ускоряется пульс.
– Да.
Пэйдж и Тара склонились над небольшим животиком и что-то говорили. Джиджи с улыбкой наблюдала за ними, пока не повернула голову и не увидела меня. Я едва не задохнулась от нахлынувших эмоций. Глаза заволокла пелена слез, которую мне не удалось сморгнуть. Мне хотелось обнять ее. Убедиться, что она и малыш в порядке. Что у них есть все необходимое. Я выискивала на лице Джиджи признаки страха, чтобы понять, можно ли подойти к ней. Но она первая направилась к нам на встречу и обняла меня.
– Ты в порядке? – шепотом спросила она, и я уловила сладкий аромат ее парфюма.
В горле встал ком. Если бы я открыла рот, то наверняка бы расплакалась.
Я отстранилась и окинула ее взглядом. На щеках разлился здоровый румянец, волосы были распущены, а передние пряди заплетены в косички, но самое главное: ее глаза сияли.
– Какой срок? – дрожащим голосом спросила я.
– Тринадцатая неделя.
Небольшой, но выпирающий животик был обтянут черным боди. Я не решалась прикоснуться к нему, потому что не знала: хотела этого Джиджи или нет. Она догадалась о моем желании, взяла мою руку и положила на него. Я не могла дышать. Легкие сейчас напоминали раскаленные угли, и вспыхивали при каждой попытке сделать вдох.
– Уже известен пол?
– Девочка.
В моей груди взорвался фейерверк. Я с трудом оторвалась от живота и посмотрела на Ройса. Он с широкой улыбкой развел руки, и я рухнула в его объятия, пытаясь вложить в них все то, что не могла сказать.
– Ты станешь папой.
– Ну, я уже им был, особенно для Джекса.
– Пошел ты, – рявкнул Джекс, на что Ройс рассмеялся.
– Но теперь я официально папочка Ройс.
Я вскинула голову, встретилась с его глазами, в которых искрилось счастье, и не сдержала слез. Они стекали по моим щекам, скапливаясь на подбородке. Ройс аккуратно провел большим пальцем, стирая их.
– Обожаю, когда ты без сыворотки, – сказал он, и я пропустила смешок.
– Ты придумал имя?
– Разумеется, – заговорщическая улыбка возникла на его губах, – но пока мы называем ее маленький Сокол.
– Маленький Сокол, – повторила я и перевела взгляд на Рэя, который крепко обнимал Джиджи, целуя ее в висок. Сердце разбухло в груди от этой картины.
Впервые за долгое время в воздухе витало счастье, которое просачивалось не только в меня, но и в остальных. Джиджи смеялась, пока Соколы крутились вокруг нее, пытаясь проявить заботу. Каждый делал это по-своему, но больше всего меня удивил Минхо, который вытащил из холодильника свои эклеры, всучил их Джиджи и быстро ретировался, словно боялся, что кто-то из нас увидит это.
– Запротоколируй, – тихо сказал Ройс, склонившись ко мне, – Минхо отдал свою еду.
Я улыбнулась сквозь слезы, все еще не веря, что это на самом деле произошло.
– Ты станешь отцом, – снова повторила я, не до конца веря в происходящее.
Ройс и сам, казалось, до конца не верил. Легкий румянец разлился на его щеках, а вокруг глаз возникли морщинки. Его трудно было смутить, но у меня получилось это сделать. Годы, проведенные вместе, пронеслись перед глазами. В некоторых фрагментах были пробелы, и я ненавидела Профессора за то, что он отнял важную часть моей жизни.
– Ты заботился о нас, когда сам был ребенком, – продолжила я, сжимая его руку. Слезы все также стекали по щекам, и на этот раз я не хотела стирать их. – Ты защищал нас каждый день, рисковал собственной жизнью, даже когда это не требовалось.
– Я не мог иначе.
Я подавила улыбку, заглянула в его глаза и решительно сказала:
– Я буду защищать твоего ребенка. Никто в этом мире не будет защищен так, как она.
Ройс прищурился и склонил голову.
– Я тоже люблю тебя, Алекс.
Я обняла его, чувствуя, как рыдания сотрясают грудь. Ройс был вторым человеком, кто безоговорочно принял меня. Кто учил меня быть ребенком, а позже и солдатом. Кто буквально вырвал себе право на счастье, а сейчас получил его в двойном объеме.