– Что думаешь? – не выдержав, спросил я.
– Их надо убить, – холодно ответил Джекс и наконец-то оставил мою голову в покое.
– Ты также говорил и про меня.
Эти слова заставили Джекса нахмуриться. Он отвел взгляд и схватил салфетки, чтобы стереть кровь с рук.
– Хочешь сделать их Соколами? – сомнение сочилось в его голосе, но я проигнорировал его.
– Хочу узнать их.
Лицо Джекса сморщилось. Я рассмеялся, наблюдая за его реакцией. Он сколько угодно мог отрицать свое человечную сторону, но в последнее время стал показывать ее чаще. Как будто подсознательно понимал, что сейчас все изменилось.
Мы все изменились.
Все дни протекали за обсуждением плана. Я изучил территорию Фрателли вдоль и поперек, знал каждую незначительную деталь, каждый дом и членов семьи, которые проживали в нем. Основным условием было вывести мирных, чтобы позже с ними разбирался Энзо. Все те, кто не примет его в должности Капо, будут изгнаны или убиты. И на первый взгляд все казалось простым, за исключением того, что любой малейший промах мог привести к провалу.
Сегодня мы точно уяснили, что не способны справиться с солдатами Профессора.
Джекс внезапно вытащил свои ножи и придирчиво осмотрел их. Его губы подрагивали в улыбке, причину которой я не знал.
– Куда-то собрался?
Он одарил меня пристальным взглядом, улыбка все же возникла на его лице. Улыбка, не предвещающая ничего хорошего.
– Сегодня мы займемся чудовищами, – низким голосом сказал Джекс, – присматривай за Тимом и Теей.
– Что насчет Армандо? Он будет там?
– Посмотрит вступление. Остальное представление пропустит. Алекс собирается сделать заявление.
Я нахмурился и озадаченно уставился на Джекса.
– Мы отправим видео Угго, чтобы он знал, кто следующий в списке.
Схватив ножи, Джекс направился к двери, но остановился и бросил:
– Сделай одолжение и не влипай в неприятности, пока меня нет.
Я фыркнул и закатил глаза.
Глава 38. Алекс
Я перебирала оружие, мысленно находясь не здесь. Не в комнате. Не с Рэем. Он молча наблюдал за мной, протирая лезвие ножа. Чудовищ было четверо, а желающих убить их – гораздо больше. Я собиралась позволить Соколам развлечься с их телами, но смерть оставила для себя. Каждый из них умрет от моей руки.
Приятное волнение захлестнуло тело. Осознание, что мы переходим к этой части плана, будоражило кровь. Отсутствие сыворотки лишь подмывало меня спуститься уже сейчас. Я хотела впитать их эмоции. Я хотела чувствовать все, когда раскрою им правду и отвечу на главный вопрос: «Почему они оказались здесь?».
– Готова? – приглушенным голосом спросил Рэй.
– Да, – быстро ответила я, потому что действительно чувствовала, что готова поставить точку. И пускай убийство чудовищ будет долгим, сам процесс запустится сегодня.
Я взяла нож, приблизилась к Рэю и прижалась лбом к его груди. Он в ответ положил ладонь на мой затылок и зарылся пальцами в волосы, приятно массируя кожу головы.
– Как это ощущается? – тихо спросила я, зная, что он поймет меня.
– Сначала будет эйфория. Она продлится недолго, всего пару минут, но ты прочувствуешь ее в полной мере. Эффект такой же, как и выброс адреналина в кровь. Затем наступит опустошение. Оно застрянет в твоей груди надолго. Ты будешь говоришь, что все хорошо, что ты в порядке, но это…
– Ложь, – закончила я и вскинула голову, встречаясь с ониксовыми глазами. Рэй смотрел на меня с непривычной мягкостью, от которой мое сердце болезненно сжалось. Легкая улыбка возникла на его губах.
– Ты снова начнешь отталкивать меня.
Я качнула головой, на что он невесело рассмеялся.
– Проблема не во мне.
– Ну, разумеется, – проворчала я и попыталась отвести взгляд, но Рэй обхватил пальцами мой подбородок и привлек к себе.
– Я знал, что поступил правильно, когда убил его, – веселье исчезло из его глаз, – но все равно чувствовал отвращение к самому себе. Ни одно убийство после не стояло рядом с тем. Ни одно. Я не помню всех своих жертв, но отца и мать Джиджи – да. Не думаю, что когда-то смогу забыть.
– И что ты предлагаешь?
– Сделай это. Поставь точку. Я буду рядом, птичка, и буду смотреть, с какой безжалостностью ты убиваешь.
Я даже не знала, что нуждалась в этих словах. Рэй склонился и коснулся моих губ, оставляя мимолетный поцелуй.
– Никакой пощады.
– Никаких сожалений.
Козимо стал первым. Когда открылась дверь камеры, он с трудом вскинул голову и, прищурившись, уставился на меня. Его грудь тяжело вздымалась, на лбу запеклась кровь, а борода стала такой длинной, что закрывала губы.