— Навещаю Элеонору. Играю в карты с Викторией или Марией, в зависимости от того, кто дежурит.
— Элеонора мухлюет? — спросила я, думая о том, что он рассказывал про Мозеса.
— Не со мной, — он остановился. — По крайней мере, мне кажется, что нет.
— Она часто выигрывает?
Его глаза сузились, пока он обдумывал это.
— Вообще-то, да. На прошлой неделе я отдал ей плитку шоколада.
— Ну, мухлеж того стоил.
— Я и тебе могу достать.
Мне не стоило так открыто демонстрировать нетерпение.
— Можешь?
Шоколад, как и жвачку, смели с полок магазинов и расхватали в домах. А то, что осталось, сохранилось не очень хорошо — шоколад, жара и влажность не дружили.
— Элеонора иногда получает посылки. Одна из моих кузин, ее внучка, живет в Вашингтоне и посылает ей вещи.
— Не откажусь.
— Посмотрим, что мне удастся сделать, — он встал и подошел к маленькому шкафу у плетёного дивана.
— Ты спрашивала, что мне нравится делать. Мне нравится музыка, — сказал он. Открыв шкаф, он вытащил сотню виниловых пластинок. Перебрав их, он вытащил одну, достал ее из упаковки и положил на граммофон.
Осторожно, двумя пальцами, он поставил иголку на пластинку. Лиам убрал упаковку в сторону, и какой-то мужчина нежно запел о любви и страсти. У него был чуть грубоватый голос, будто любовь сломала его.
Лиам повернулся ко мне.
— Не хочешь потанцевать?
— Я… что?
Он подошел ко мне, как ирландский воин, и протянул руку, его глаза сверкали, как драгоценные камни. Я уставилась на его руку с длинными пальцами, затем посмотрела на него.
— Это хорошая идея?
— Нет, — ответил он, улыбаясь. — Но я давно не танцевал, и, похоже, что ты не плохо двигаешься.
— Я родилась и выросла в Новом Орлеане, — сказала я, спрыгнула со стула и взяла его за руки. — Конечно же я умею танцевать.
Лиам притянул меня, одной рукой он держал меня за руку, другую положил мне на талию. Глядя мне в глаза, он начал раскачиваться под музыку. И делал он это чертовски хорошо. Он чувствовал ритм, добавлял немного вольности, чтобы танец отличался от котильона семиклассников, и достаточно самоконтроля, чтобы танец не напоминал о разгульной ночи на улице Бурбон.
Не знаю, сколько звучала песня, наверное, не больше трех-четырех минут. Но когда я положила голову ему на грудь, и он обнял меня, хотелось, чтобы эта песня никогда не заканчивалась. Его руки оградили меня от всего в мире.
Песня закончилась, и нависла тишина, будто перед грозой. Он отпустил меня, подошел к бару, поставил на него локти и провел руками по волосам. Он был похож на человека, ведущего битву. Лиам ничего не сказал, но не сложно было догадаться о причине.
— Это из-за того, что я могу стать духом, — сказала я. — Из-за того, что ты считаешь меня монстром.
— Нет, — сказал он, оглядываясь. — Я верю, что ты можешь научиться контролировать себя, свою магию. Именно поэтому я тебе и помогаю. Но если что-то пойдет не так… — он замолчал. — Если что-то пойдет не так, именно мне придется отвести тебя в тюрьму. А это не честно по отношению к тебе.
Я долго смотрела на него. Я начала привыкать к тому, что у меня есть магия и я могу ее использовать, что эта сила не убьет меня. Но в подобный момент откровения я бы отказалась от нее не раздумывая. Я бы выключила ее, передала кому-то другому. Но это не для меня. Если честно, я не знала, какой у меня был выбор, но была уверена, что пока мы мучаем друг друга прикосновениями и желанием, мне его не найти.
— Мне лучше уйти, — сказала я и пошла к двери. — Дорогу назад найду.
— Клэр, — произнес он, следую за мной, но я покачала головой.
— Я большая девочка, Лиам. Меня тяжело сломать, но это не значит, что я хочу, чтобы меня гнули.
Я надеялась, пока спускалась, что он примет это близко к сердцу.
Глава 15
Ночью хлынул дождь. Следующим утром погода улучшилась, и начался прекрасный денёк с васильковым небом и пушистыми белыми облаками, прохладой и легким бризом. Если бы в Квартале были туристы, то они наводнили бы улицы и магазины на улицах Роял и Бурбон, заняли столики в Кафе Дю Монд.
Я изменила время открытия на главном входе. Я сказала Лиаму, что пойду с ним осмотреть дом духов, попробовать найти что-нибудь. Думаю, нас не будет полтора часа, так что оставалось надеяться, что в мое отсутствие сюда никто не будет ломиться.
Грузовичок Лиама урчал внизу по улице Роял. Он сидел в кабине, как король с моей стороны улицы. Окно было опущено, из него торчал локоть, одна его рука покоилась на руле. Он оглядел мою серо-голубую тунику и темные леггинсы с ботинками до колен. Волосы я заплела в косу, которая лежала на плече.
— Привет, — сказал он, когда я залезла в грузовик.
— Привет.
Я нервничала перед встречей с ним. Меня преследовало чувство, что я была на грани эмоционального срыва. К сожалению, у меня не возникло желания избегать его, скорее наоборот.
— Выспалась? — спросил он.
— Ага, очень даже хорошо. Я много думала об отце, — чувствуя дискомфорт от своей уязвимости, я смотрела в окно, чтобы он не мог разглядеть моих эмоций.
Мы ехали по Садовому району к Четвертой улице и дому с колоннами, где мы нашли девушку прошлой ночью.
Лиам припарковался, и я пошла за ним по дорожке к дому.
Мы оставили дверь открытой, на деревянном полу были капли дождя.
— Пойдешь наверх или останешься внизу?
— Пойду наверх, — сказала я. — Позову тебя, если найду что-то.
Он кивнул и пошел вниз по коридору.
Я стала подниматься по лестнице, покрытой толстым ковром. На площадке было несколько комнат.
Похоже, первые две были спальнями для мальчиков, если судить по покраске стен и бумажным бордюрам с бейсбольной тематикой. Не было ни игрушек, ни мебели. Похоже семья покинула город при массовой эвакуации. Они забрали все, включая детей, и уехали в поисках безопасного места.
Еще была маленькая ванная, выложенная старомодной розовой плиткой, с розовой раковиной и розовой ванной. Наверное, хозяевам нравился винтажный стиль. Или они просто не успели обновить ванную до отъезда.
Я поднялась на третий этаж, открыла дверь и попала в новый мир. Комната была заполнена мебелью и вещами тех, кто когда-либо здесь жил. Но дух сделала ее своей. На полу валялась куча одеял, видимо, там она и спала. На полу пищевые отходы — огрызки подгнивших овощей, несколько поздних ягод, энергетические батончики, пустые бутылки из-под воды.
Я встала, подошла к двери и крикнула:
— Лиам.
Я услышала, как он появился в двери за мной. Войдя, он огляделся.
— Она жила здесь, — сказал Лиам. — Тут безопасно. Подумай о том, что она убежала от нас сюда.
— Но если она была способна оценить опасную ситуацию, то почему просто не убежала домой?
— Может, у нее нет дома. Или она думала, что подвергнет домочадцев опасности.
Это угнетало.
— Давай осмотримся, — сказал он. — Вдруг найдем что-нибудь, указывающее на то, кем она была и откуда пришла.
Я кивнула и подошла к куче одеял, гнезду, в котором она спала. Казалось логичным, что она посчитает это место наиболее безопасным.
Отличная теория, но абсолютно неверная. На одеялах были перья, листья, крошки. Анализировать тут было нечего.
Я поправила одеяла, казалось нечестным разрушать ее гнездо, хоть она и не вернется, и отступила, чтобы не наступить на них. Под моей ногой скрипнула половица. Случайность или там что-то есть?
Я встала на колени, достала из кармана связку ключей. На цепочке висела открывалка для бутылок. Лиам тихо встал за мной, я вставила ее между досками, приподняла одну и заглянула.
Оттуда что-то выпрыгнуло. Я закричала, отпрыгнула… и увидела крошечную мышь, перебегающую комнату.
— Такие маленькие духами не становятся, Конноли.
Я нервно рассмеялась над шуткой.
— Она меня до чертиков напугала.
— Заметил. Что там еще?