тоящей собакой. И дела у нее были тоже настоящие - собачьи. Для начала она подробно обнюхала все около гарнизонной кухни. Следы повара отдавали растительным маслом. "Неряха. Опять пролил себе под ноги", - Хрюря чихнула. У помойки до сих пор пахло выдрами. "Одна ела куриные потроха, другая где-то откопала орехи, - собаку аж передернуло. - Тьфу, пустобрешки!" Дальше шла крепостная стена. Под ней очень сильно воняло смертью. Убитых недавно убрали. Крылатая собачка побыстрей обежала страшное место. В нос настойчиво лез запах кота. Собака тряхнула головой: "Бр-р-р! Ну и дрянь! Да еще морками отдает! Не наша кошатина - какая-то дикость чуется и злоба. Точно, вражеский котяра. А наследил-то..." Хрюря осторожно пошла по следу. Запах вел к той надвратной башне, где на верхнем ярусе находился боевой пост Хрюкла. Но кот в башню не заходил. След обрывался у стены, недалеко от входа. Собака вновь принюхалась: "Ничего не понимаю, он что, тоже летучий? Ну-ка... А, вот! - по стене вверх шел мокрый след. - А он, похоже, оттаивает. Точно: воняет замогильным холодом, как тот уклист. Странно". Кладка у стыка башни с крепостной стеной была не очень ровной. Видимо, по ней кот забрался наверх. Торопливой рысцой Хрюря направилась по винтовой лестнице. На последнем этаже у железной двери она остановилась: "Хозяин здесь!" За запертой дверью Олли и Болто говорили в полголоса, обсуждая что-то важное. Собачка хотела поскулить и поскрестись, но потом передумала и побежала обратно: "Мешать хозяину - последнее дело". Выскочив наружу, она взлетела. "Надо осмотреть все сверху, не мог же этот кошак испариться". Набрав высоту, рыжуха расправила крылья и начала парить над башней, снижаясь по спирали. Ночь была безлунная, и тени, отбрасываемые факелами, сливались с окружающей чернотой, скрывая от взора углы и неровности. На третьем круге собака заметила силуэт на фоне слабо освещенного окна. Окно как раз находилось в комнате, где беседовали Хрюкл и Виндибур. Кот сидел в нише вытянув шею и навострив уши, как будто ловил каждое произносимое внутри слово. "Вот он, гад! Так и есть: шпионит!" - обрадовалась Хрюря и бесшумно пошла на цель. В последний момент камышовый негодяй услышал за спиной свист рассекаемого крыльями воздуха. Прижав уши, он обернулся, собираясь зашипеть, да так и подавился от ужаса. На секунду перед ним возникла складчатая пухлоносая морда собаки. То что это собака, лазутчик понял по запаху, когда его шея уже угодила в тиски челюстей. Кот издал булькающий утробный звук, похожий на рычание, пытаясь извернуться. Хватка у Хрюри была мертвая, да вот беда - в момент броска она не сумела затормозить и вместе с котом влетела через разбитое оконце в комнату. Сидевший на стуле Хрюкл не успел и охнуть, как у него на коленях очутился рычащий и лягающийся клубок. Инстинктивно закрыв лицо руками, Болто попытался вскочить, но потерял равновесие и, вместе со стулом, собакой и котом, оказался на полу. Олли отпрыгнул в сторону, выхватив меч. Сперва он решил, что морки предприняли ночную атаку. Но увидев свою любимицу с разъяренным котярой в зубах, он и правда испугался. Камышовый кот извивался всем телом, брыкался и молотил лапами почем зря. Он был устрашающе огромен - никак не меньше самой собаки. - Фу! Пусти его! - закричал невысоклик, опасаясь, что пойманный хищник сильно поранит его собаку. Но Хрюря не разжимала пасть, пытаясь уйти от ударов острых когтей и топча кота всеми лапами. "Хозяин не знает, какой гнусный шпион у меня в зубах, потому и кричит", - мелькнуло в собачьем мозгу, прежде чем когти полоснули ее по глазам. Но природная складчатость шкуры, делавшая морду рыжухи такой умильной, теперь спасла ее. Лобовые и надбровные складки защитили глаза. Было больно. Хрюря еле сдержалась, чтоб не загрызть хама, но вспомнила, что тот нужен живым. В этот момент Болто, на котором, собственно, и происходило сражение, ухитрился схватить кота за задние лапы. Сначала он поймал рукой хвост, но короткая сосулька выскользнула. - Да он подмороженный, тот, который от Брю утек! - сообразил Олли, выдергивая поясной ремень. - У, гадина! Картина напоминала перетягивание каната. Хрюкл, лежа на спине, тянул кота за ноги, а собака упорно не отпускала шею. Камышовый негодяй хрипел, вытягивался как сосиска, но не сдавался, несмотря на полную отмороженность задней части. - Э-э, башку ему не оторвите! - забеспокоился Виндибур, скручивая ремнем передние лапы. Когда лазутчик был полностью обездвижен, Хрюря, наконец, разжала челюсти. - Хозяин, он вас подслушивал! - тяжело дыша, сказала она. - Он морками воняет! - Ах ты, умница моя, - погладил ее Олли, - защитница наша... - Ага, - добавил Болто, поднимаясь с пола, - чистая барракуда наша защитница. Камышовый кот был посажен в мешок и отнесен на кухню, туда, где повар и пограничники "колдовали" над его сообщниками. Уклистов оттаивали в большом котле. Повар, стоявший на лесенке, толкал их время от времени черпаком на длинной рукояти, погружая с головой, а один из стражников подбрасывал дрова. Признаков жизни улов загробного Брю пока не проявлял. Вода была близка к температуре кипения. Сам призрак висел под потолком и с интересом наблюдал за "приготовлением" уклистов. - Шпионский супчик получится, проглоти его кит, - хихикнул паромщик, завидев друзей. - А что у вас в мешке? Олли молча подошел к котлу и погрузил мешок в воду. Понятно, что камышовые коты, в отличие от своих домашних собратьев, в силу некоторых природных свойств, не должны сильно возражать против купания. Но когда вода не только мокрая, но еще и горячая... Повар выронил черпак, услыхав истошный мяв. Легкие и связки кота преодолели установленный природой барьер, взволновав сердобольных невысоклих, расположившихся с детьми на другой стороне крепостного двора. Болто вдохновенно приподнял брови и поводил в воздухе руками, словно дирижируя: - Песнь о нелегкой предательской доле с признаками душевного потрясения, - изрек он, как только кот взял перерыв на вдох. - Ишь как убивается, ущипни его краб, - подхватил загробный Брю. - А вот ты не суйся куда ни попадя, и тебе не попадет. - Согласен, - произнес Олли, еле вынимая кота из мешка за шиворот. - Тяжеленный. Интересно, а морочьи коты говорят? - А ты попробуй еще разок его мокни, может чего и скажет, - посоветовал Хрюкл. Котяра 'раскололся' после того, как попал к Нуриной мартышке на перевоспитание. Для начала Фира прочитала ему на зверином лекцию Четырбока "О пользе прикладывания льда к различным частям тела во избежание нервных расстройств", а затем, натерла его благовониями, причесала и завила усы. Камышовый негодяй сначала рыдал о своей скотской судьбе и загубленных птичьих душах, утверждал, что всегда мечтал стать домашним, а потом рассказал, что послан подглядывать и подслушивать заклинания. - Значит Горх боится, что мы знаем то, чего не знает он... - тут Виндибур замолк на полуслове. - Придумал! Мы подсунем ему 'кота в мешке'! По его лицу растеклась многозначительная улыбка. С утра в крепости ождали нового штурма. Теперь среди защитников мелькало изрядное количество белых повязок. Легкораненые вместе с остальными занимали места на стенах. Олли Громовержец смотрел на костры вражьего лагеря и пытался угадать, что Горх предпримет на этот раз. Держа под мышкой том с заклинаниями защиты, невысоклик расхаживал взад-вперед. Они вместе с Болто уже поставили защиту от молний, землетрясений и ударов сжатого воздуха. Подумав, накрыли крепость колпаком от ливня и града. К сожалению, единой формулы от всего не существовало. Перед рассветом Олли удалось немного поспать. Он почти насильно отослал Тину и Болто, требуя, чтобы и они отдохнули. - Пока тихо, надо копить силы, - вразумлял он упрямых друзей. - Неизвестно, что будет завтра, а мне и вам надо быть в форме. Идите. Как только невысоклик остался один, он погрузился в вязкий, липучий сон. Он уснул прямо там, где в этот момент сидел - на верхней площадке Медвежьей башни. Ему снилось, что руки и ноги у него ватные, а ему срочно нужно пройти по тонкому бревну, перекинутому через горный ручей. Как он не пытался, ничего не получалось. С первых шагов равновесие терялось, он соскальзывал в холодную воду, затем еле-еле взбирался, и все повторялось вновь. Вдруг в какой-то момент он увидел, что через ручей перекинуто уже два бревна. Олли почему-то не удивился. Только-только он собрался преодолеть препятствие на четвереньках, как откуда ни возьмись, появился папаша Уткинс. Он парил в воздухе над переправой и зудел как комар о том, что "молодежь пошла какая-то безответственная" и что "какого лешего рисковать и мокнуть, когда ниже, за поворотом, есть мост". Когда Уткинс подлетел лицом к лицу, пытаясь укусить за нос, крича страшным голосом: "Я сам этот мост строил!", Олли проснулся. Хрюря тыкалась мордой и лизала лицо, пытаясь разбудить. Увидев как хозяин просыпается, крылатая собачка заскулила, потом дважды тявкнула. - Ты чего, рыжуха? - Виндибур сел и, зевая, огляделся. - Хозяин, каменный град! Олли глянул вверх. С неба сыпались камни размером от кулака до среднего арбуза. Они плюхались на невидимую защитную подушку, простертую над крепостью, увязая в ней. По мере накопления смертоносных градин нарастал их стук друг о друга, превращаясь в закладывающий уши гул. - Он решил испытать нашу боеволшебную готовность, - сказал собаке невысоклик, наблюдая, как над крепостью становится все меньше и меньше света. - Вот проклятье, гремит так, что уши