кот был посажен в мешок и отнесен на кухню, туда, где повар и пограничники "колдовали" над его сообщниками. Уклистов оттаивали в большом котле. Повар, стоявший на лесенке, толкал их время от времени черпаком на длинной рукояти, погружая с головой, а один из стражников подбрасывал дрова. Признаков жизни улов загробного Брю пока не проявлял. Вода была близка к температуре кипения. Сам призрак висел под потолком и с интересом наблюдал за "приготовлением" уклистов. - Шпионский супчик получится, проглоти его кит, - хихикнул паромщик, завидев друзей. - А что у вас в мешке? Олли молча подошел к котлу и погрузил мешок в воду. Понятно, что камышовые коты, в отличие от своих домашних собратьев, в силу некоторых природных свойств, не должны сильно возражать против купания. Но когда вода не только мокрая, но еще и горячая... Повар выронил черпак, услыхав истошный мяв. Легкие и связки кота преодолели установленный природой барьер, взволновав сердобольных невысоклих, расположившихся с детьми на другой стороне крепостного двора. Болто вдохновенно приподнял брови и поводил в воздухе руками, словно дирижируя: - Песнь о нелегкой предательской доле с признаками душевного потрясения, - изрек он, как только кот взял перерыв на вдох. - Ишь как убивается, ущипни его краб, - подхватил загробный Брю. - А вот ты не суйся куда ни попадя, и тебе не попадет. - Согласен, - произнес Олли, еле вынимая кота из мешка за шиворот. - Тяжеленный. Интересно, а морочьи коты говорят? - А ты попробуй еще разок его мокни, может чего и скажет, - посоветовал Хрюкл. Котяра 'раскололся' после того, как попал к Нуриной мартышке на перевоспитание. Для начала Фира прочитала ему на зверином лекцию Четырбока "О пользе прикладывания льда к различным частям тела во избежание нервных расстройств", а затем, натерла его благовониями, причесала и завила усы. Камышовый негодяй сначала рыдал о своей скотской судьбе и загубленных птичьих душах, утверждал, что всегда мечтал стать домашним, а потом рассказал, что послан подглядывать и подслушивать заклинания. - Значит Горх боится, что мы знаем то, чего не знает он... - тут Виндибур замолк на полуслове. - Придумал! Мы подсунем ему 'кота в мешке'! По его лицу растеклась многозначительная улыбка. С утра в крепости ождали нового штурма. Теперь среди защитников мелькало изрядное количество белых повязок. Легкораненые вместе с остальными занимали места на стенах. Олли Громовержец смотрел на костры вражьего лагеря и пытался угадать, что Горх предпримет на этот раз. Держа под мышкой том с заклинаниями защиты, невысоклик расхаживал взад-вперед. Они вместе с Болто уже поставили защиту от молний, землетрясений и ударов сжатого воздуха. Подумав, накрыли крепость колпаком от ливня и града. К сожалению, единой формулы от всего не существовало. Перед рассветом Олли удалось немного поспать. Он почти насильно отослал Тину и Болто, требуя, чтобы и они отдохнули. - Пока тихо, надо копить силы, - вразумлял он упрямых друзей. - Неизвестно, что будет завтра, а мне и вам надо быть в форме. Идите. Как только невысоклик остался один, он погрузился в вязкий, липучий сон. Он уснул прямо там, где в этот момент сидел - на верхней площадке Медвежьей башни. Ему снилось, что руки и ноги у него ватные, а ему срочно нужно пройти по тонкому бревну, перекинутому через горный ручей. Как он не пытался, ничего не получалось. С первых шагов равновесие терялось, он соскальзывал в холодную воду, затем еле-еле взбирался, и все повторялось вновь. Вдруг в какой-то момент он увидел, что через ручей перекинуто уже два бревна. Олли почему-то не удивился. Только-только он собрался преодолеть препятствие на четвереньках, как откуда ни возьмись, появился папаша Уткинс. Он парил в воздухе над переправой и зудел как комар о том, что "молодежь пошла какая-то безответственная" и что "какого лешего рисковать и мокнуть, когда ниже, за поворотом, есть мост". Когда Уткинс подлетел лицом к лицу, пытаясь укусить за нос, крича страшным голосом: "Я сам этот мост строил!", Олли проснулся. Хрюря тыкалась мордой и лизала лицо, пытаясь разбудить. Увидев как хозяин просыпается, крылатая собачка заскулила, потом дважды тявкнула. - Ты чего, рыжуха? - Виндибур сел и, зевая, огляделся. - Хозяин, каменный град! Олли глянул вверх. С неба сыпались камни размером от кулака до среднего арбуза. Они плюхались на невидимую защитную подушку, простертую над крепостью, увязая в ней. По мере накопления смертоносных градин нарастал их стук друг о друга, превращаясь в закладывающий уши гул. - Он решил испытать нашу боеволшебную готовность, - сказал собаке невысоклик, наблюдая, как над крепостью становится все меньше и меньше света. - Вот проклятье, гремит так, что уши закладывает! Олли подошел к стене и просунулся между зубьями. Лагерь морков гудел как растревоженный улей. Все напоминало подготовку к штурму. Командиры сбивали в кучи своих угробанов, десятники раздавали мясо, ханские глашатаи что-то кричали. Защита, выставленная Болто, еле выдержала натиск направленных воздушных волн. Несколько сильных глухих ударов заставили стены завибрировать. Не побеспокойся друзья заранее, проломов было бы не миновать. Олли заторопил собаку: - Найди скорее Хрюкла, пусть отодвинет защиту подальше от стен, он слишком близко ее поставил! Дело в том, что сам он не мог исправить чужое волшебство, только отменить. Такова особенность усмариловой магии. Магия вообще такая штука, которая пронизана разными условностями и неудобствами. И только невежды могут воображать, что в ней все так легко и просто: захотел - и на тебе - подставляй мешок для чудес. Теперь стало понятно: Горх вызвал их на волшебную дуэль. Но только почему он решил испытать все известные способы уже после того, как получил их "послание"? Или не получил? Неужели они просчитались, поставив на раскаяние камышового негодяя? Что-то не верится. Мозги коту прочистили хорошенько. Да еще Брю, в случае чего, поклялся найти его на том и этом свете. У кота не было выбора. Он не мог вернуться к уклистам ни с чем, так же как и сознаться в том, что в зубах у него подделка. Проще самому нанизаться на морочий вертел. Кот мог сбежать в лес, это да. Но едва ли он настолько глуп, чтобы отказаться от сделанного Тиной предложения. Тина пообещала взять его на службу. Уважительное отношение, уход и еда гарантировались. Единственное о чем попросил бывший шпион, так это не давать над ним шефство мартышке. То, что Олли отправил с котом, подделкой назвать было трудно. В руки Горха угодила самая настоящая страница из дневника Кронлерона. Вот только в тексте довольно сложного заклинания произошли незначительные изменения. Всего какая-то пара слов, но эта пара выкручивала все шиворот-навыворот. Друзья чуть голову не сломали накануне, но совместными усилиями задачку решили. Под крышей из наваленных камней стало совсем темно, хоть факелы зажигай. Удары почти перестали ощущаться, как только Хрюкл-Ветродуй передвинул защиту. - Пускай уклисты шуруют, - сказал Олли появившейся Тине, целуя ее в уголок губ. - С добрым утром! Тина смущенно улыбнулась. Однако волнение, которое она всякий раз испытывала встречаясь с Олли, не помешало девушке заметить, как отдельные камни под воздействием вибрации сваливаются с переполненной защиты над головой. К этому времени град уже перестал. Одна и та же мысль осенила обоих. Виндибур повеселел. - Пора, наконец, стряхнуть мусор с крыши. Ты, давай-ка, сотвори на всякий случай новую, а я вытрясу эту. Каменное поле, висевшее над Черед-Бегасской цитаделью, стремительно переместилось, остановившись в аккурат над вражеским лагерем. Люди, невысоклики и гномы изумленно сгрудились у амбразур, наблюдая за магическим действом. - Берегите головы! - громко крикнул Олли и уничтожил невидимую защиту. Рокочущий грохот потряс горы, потопив морочье стойбище в фонтанах взметнувшейся к небесам пыли. По земле прокатилась дрожь. Все произошло за несколько мгновений. После того как упал последний камень, воцарилась гробовая тишина. Было слышно лишь, как посвистывает ветер, относящий пыльную завесу от зруюковского лагеря. Зрелище открывалось фантастическое. Орды больше не было. Словно гигантская осыпь сошла с гор, погребя под своей тяжестью черное войско. Среди каменных завалов торчали редкие жерди шатров и ноги угробанов. Сначала тишину разметал одинокий радостный вопль. Это кричал Болто Хрюкл, приплясывая на верхней площадке своей башни. Воины крепостного гарнизона удивленно повернули головы, наблюдая, как прыгающий невысоклик верещит что есть сил, рискуя на радостях сверзиться вниз. И вдруг тысячеголосый победный клич вновь заставил воздух завибрировать. Сначала заорали невысоклики, затем люди, а уж потом и гномы. Вверх полетели шлемы и боевые рукавицы, а Тина запустила настоящий фейерверк. Но перед этим она долго не отпускала Олли, подпрыгнув и повиснув на нем, обхватив за шею руками. Паренек почувствовал, как она, спрятав личико куда-то под подбородок, целует его. Пока Виндибур шел по стене, продираясь сквозь толпу ликующих защитников, его спина и плечи грозили превратиться в один большой синяк. Каждый норовил похлопать его или потрясти как следует от переизбытка чувств. Хуже всего, когда это пытались проделать люди, часто не соизмеряющие свою силу. Хорошо хоть гномы - народ в большинстве своем сдержанный и холодноватый, ограничивались рукопожатиями, хотя и достаточно эне