И тогда Болто вдруг осенило: "Рында, рында..." - Забормотал он, шаря глазами вокруг. Увидев в углу две чугунные сковородки (а у любого невысоклика всегда где-нибудь рядышком найдется пара сковородок, кастрюлек, чашек или чего-нибудь подобного), он схватил орудия жарки и, разведя руки в стороны, со всех сил трахнул ими над головой Четырбока. "Блю-ю-м-м-ц!" запели сковородки и Хрюкл завибрировал от макушки до пяток.
Эффект был потрясающий: Четырбок сел, выпучил глаза, надул щеки и рявкнул: "Следующий!"
- Проглоти тебя кит, повелитель лишаев! - топнул ногой старый Брю. - Это свинство - так дрыхнуть, когда происходит вселенская катастрофа. Мы все чуть не отправились рыб кормить, плывем, черт знает куда, а он храпит, как дракон!
Четырбок ничего не ответил. Увидев гнома, еще не до конца проснувшийся доктор отодвинул в сторону паромщика и спросил Нури:
- А ты почему не в лазарете? Постельный режим он на то и режим, чтоб по переправам не шастать! Вон, самого аж шатает...
Понадобилось время, чтобы втолковать эскулапу, что шатает палубу и что пока он спал, паром, чуть не разбив вдребезги, утащила стихия. А теперь, чтобы всем четверым не сгинуть, им придется "этим плавучим сундуком", как сказал Брю, научиться управлять.
- Будем ставить парус! - многозначительно заявил паромщик.
На что Четырбок, бурча себе под нос, недоуменно пожал плечами:
- Банки, компрессы, клизмы ставлю. А вот "парус"... И в какое его место...?
Если бы старый Брю не собирался менять прохудившуюся дощатую крышу навеса на натяжной водонепроницаемый тент, то неизвестно, чем бы все закончилось. Хорошо что у паромщика до этого, как говориться, "не дошли руки". Свернутый тент уже с месяц пылился в углу рубки, дожидаясь своего часа. И вот, наконец, час настал.
Выловив из воды подходящие бревна и прочие обломки для изготовления мачты, оснастки и руля (благо, пол-Хойбилона в виде мусора направлялось тем же курсом), команда принялась за дело.
Вскоре для поднятия паруса все приготовили, но ставить его Брю пока так и не решился - в спину еще дул сильный ветер, а течение и без того было довольно быстрым. Зато наличие хоть и примитивного руля, похожего на гигантское весло, здорово изменило ситуацию - паром больше не крутило. Болто и Нури вдвоем стояли вахту, по команде Брю занося кормило то вправо, то влево. Четырбок же орудовал багром, отталкивая бревна, или, наоборот, вытаскивая на палубу какие-нибудь, на его взгляд, полезные предметы.
Отряд невысокликов и гномов еле успел взобраться на Западные холмы, когда вал озерной воды прошелся по Хойбилону. Видимость оставалась отвратительной, но все равно стало ясно, что ничего не осталось от благословенных, веками насиженных мест - обиталища мирного народца, прозванного людьми невысокликами.
Магистр гномов и Магистр невысокликов, укутавшись в плащи, сидели на последней повозке и смотрели, как вода пожирает долину.
- Ну, вот и все, - вздохнул Алебас Кротл, когда над поверхностью остался только шпиль магистрата. Нашего Хойбилона больше нет... Так же, впрочем, как и вашего Подземного города.
На что его спутник, до сих пор угрюмо созерцавший происходящее, выпрямился и, гневно вскинув дугою бровь, оборотил свой орлиный профиль к соседу:
- Не говорите так. Ваш магистрат хоть и затоплен, но, судя по всему, уцелел и стоит, несмотря ни на что. Здание, когда-то возведенное мастерами, оказалось так же незыблемо, как незыблема надежда гномов вернуться в свои подземные кладовые. Надежда - слишком дорогая вещь, чтобы ее терять.
Алебас Кротл с уважением посмотрел на Будинрева. После слов царственного гнома у него будто сил прибавилось. "У них внутри словно железный стержень. Этот народ обухом не перешибешь, - подумалось Кротлу. - Вот бы..."
Чего "вот бы", старый невысоклик додумать так и не успел.
Неожиданно прорвавшийся сквозь толщу плотных лиловых туч одинокий солнечный лучик упал на позолоченную иглу шпиля. Словно маяк вспыхнул он в самой толще грозового фронта.
Магистр невысокликов вскрикнул. Все обернулись, и отряд остановился. У разволновавшихся невысокликов вытянулись лица и потекли слезы, гномы же, не говоря ни слова, только суровей сдвинули брови.
- Не отчаивайтесь! Вы видели? Это знак! - торжественно провозгласил Алебас Кротл. - Мы еще вернемся домой!
"Мы - как комары, севшие на поплавок", - думал Нури, всматриваясь в поглощаемое сумерками водное пространство.