того ни с сего, а уж Бьоргу подобного не решился бы сказать ни один властитель. К тому же сведений о передвижении морков уже накопилось достаточно. Аргумент Бьорга был настолько весом, насколько и прост: "Если у нас всего два дня до войны, то лучше поверить в доброго призрака, нежели пренебречь собственными жизнями". Готовиться к обороне, несмотря на наушничество Грейзмогла, стали сразу же. В ополчении набралось около шести тысяч людей, гномов и невысокликов. Естественно, центральной ударной силой становился отряд Бьорга численностью под триста человек, плюс к нему примыкало еще полторы тысячи скотоводов. Невысокликов набиралось около двух тысяч, гномов было примерно столько же. Теперь члены Совета воочию увидели тех, о чьем прибытии ходили слухи и пересуды. Перед ними в ряд стояли два молодых невысоклика, гном, и чуть поодаль девушка-невысоклик, еще совсем юная. Тина собрала вокруг себя всех животных-помощников и потихоньку шикала на них, чтобы вели себя прилично. - Ну что, это и есть Олли Громовержец, который должен нас спасти? - скептически произнес Магистр невысокликов. - Да знаю я его -он внучатый племянник Дрого Виндибура. А это, - Алебас Кротл указал на Нури Орбужа - никак твой пропавший алебардщик, а, Грейзмогл? Если бы Гуго мог испепелить взглядом Нури, он бы это сделал. Но Орбуж спокойно стоял, полон достоинства, опираясь на нетеряемую алебарду. - Зря вы так, ваша милость, - вдруг раздался голос Болто. - Нури лучший из воинов и заслуживает уважения. Особенно тех, - Хрюкл храбро указал пальцем на Грейзмогла, - кто обязан ему жизнью. Ведь это он укокошил моркского хана тогда, на Верченой. - Что-то я ничего не слышал про такое, посланник, - левая бровь Амида Будинрева удивленно взлетела. - Впрочем, ты, невысоклик, должен говорить с Магистром, когда он этого хочет. Откуда ты такой взялся? - Так это же младший Хрюкл, - усмехнулся Алебас Кротл. - Надо сказать его папаше, чтобы выдрал как следует этого "волшебника". Кто вам вообще позволил плавать по морю, и откуда у вас большой корабль? Но Болто, на удивление, даже глазом не моргнул. Он и не ожидал, что кто-то будет говорить уважительно с совсем молодым невысокликом, пока он сам не заставит себя уважать. Олли хотел одернуть его: "постой, не упрямься", но не успел. Посреди пещеры возник вихрь и, бешенно закрутясь, выломал большой древний сталактит, соединявший пол с потолком. Каменное образование юлой завертелось перед носами высокого Совета, угрожающе подпрыгивая. И тут Нури ловким движением метнул свою алебарду. Сталактит раскрошился в пыль, а оружие непонятно как вновь вернулось в руку гнома. У присутствующих наступил легкий шок, особенно когда крылатая собачка, вывернувшись из Тининых рук, подскочила к Магистру невысокликов и предупредила, что ее хозяин может продемонстрировать удар молнии. На сей раз члены Совета решили поверить на слово. Только Магистр гномов Будинрев потребовал уточнений относительно морочьей численности и вооружения. - Пронять меня подобными фокусами трудно, - он величаво приосанился, при этом его глаза гневно сверкали. - Я хотел бы увидеть того покойника, который, как утверждает Эрл, ходил в разведку. - Да тут он, ваша милость, смотрите, сколько хотите. - Брю выпорхнул из клюва Проглота и завис посреди зала. - Спрашивайте, а паромщик Брю ответит. Не даром же я с того света удирал, три венка мне на шею. Неожиданно для всех Амид расхохотался. Даже Рыжий Эрл не помнил, когда видел своего бывшего воспитанника таким веселым. Присутствующие гномы изумились такому эмоциональному поведению Магистра даже больше, чем появлению привидения. Будинрев хлопнул себя по колену: - Ну надо же... У этих невысокликов на все есть ответ. Как теперь не поверить в собственное бессмертие? Теперь все ужасы подлунного мира нам нипочем! Царственный гном встал и подошел к каждому члену экипажа "Мечты", внимательно вглядываясь в глаза. Остановившись напротив Нури, он сказал: - Жаль, Орбуж, что мы не родственники. Я почел бы за честь. - Эрл, старый пройдоха, - наконец обратился Будинрев к рыжебородому ратнику, рассматривая Тину, - ты бы послал за отцом этой премилой барышни. А то Уткинс, наверное, весь истомился, отсиживаясь в твоей каморке. Рыжий Эрл расплылся в улыбке. - Если позволите, сударь, я сам его приведу. И как вы только прознали? Папаша Уткинс восседал под тентом во дворике, в обнимку с Тиной, не отпуская ее ни на шаг. Делать от свалившегося на него счастья он ничего не мог, только благодарно кивал в ответ на поздравления. Праздник на скорую руку организовало семейство Виндибуров, не пожалевших для этого ни выпивки, ни съестного. Сначала Уткинс был в трансе от того, что не приехала Пина. Но, наконец, успокоенный своей любимицей, поверил в скорую встречу, откликнувшись на предложение знакомых отметить счастливое прибытие "Мечты кашалота". Тина тоже не хотела отходить от отца, ластясь к нему и ловя каждое слово. Только один раз она встретилась глазами с Олли. В ее взгляде было столько теплоты и благодарности, что Олли смутился, скромно потупившись. Невысоклик не умеет веселиться и одновременно думать о том, что его ждет завтра. Какие бы опасности ни готовила наутро злодейка-судьба, за праздничным столом он ни за что не вспомнит об этом. Настоящий стопроцентный представитель маленького народца в момент уничтожит любую покушающуюся на застольное безмятежье мысль, да еще крепко пожурит за подобное соседа. Во дворе у папаши Уткинса веселились напропалую. Потрапезничав как следует, гости пустились в пляс, а потом позвали Дальнего Бибуса для исполнения застольной песни собственного сочинения. Она теперь считалась гимном Норного поселка и чрезвычайно подходила для торжественного вставания с полными кружками. ...В краю чужом, в дали глухой, Среди равнин и гор Приснится мне Расшир родной, Холмов его узор, И изумрудные луга и магистрата шпиль, И все что в детстве я слыхал Порой не веря в быль. Куда б дорога ни вела Сквозь дождь и грохот бурь, Всегда придет она домой И над стрижиной кутерьмой Заплещется лазурь. Поднимем в кружках лучший эль И выпьем тост до дна За то что Родиной зовем - Она у нас одна. И все бы хорошо, но к веселящимся невысокликам быстрым шагом подошел Лайнел Торс - командир отряда разведчиков, действовавших на восточном от Черед-Бегаса направлении. Никто даже не заметил, как он появился. Выпив залпом поднесенную кружку эля, Торс вытер подбородок и сообщил: - Все, они уже идут. Закругляйтесь. Через три часа все должны быть на стенах. Обернувшись к обескураженному Уткинсу, пограничник покачал головой: - Жаль, папаша, хороший был у тебя праздник. Восток потихоньку начинал светлеть. Горизонт нехотя приподнимал шторы сырой и неуютной ночи. Казалось, еще один беспроглядный серый день ожидает переселенцев. Но что-то было не так. Обычно притихшие, суетливо зачирикали воробьи. А пики Черед-Бегаса, разбросав спросонья клочья дремлющих туч, вдруг начали золотиться. - Смотрите! - пронеслось по крепостным стенам. - Неужели выглянет солнце? Не успело удивление защитников цитадели улечься, как первый солнечный луч ударил в гребень Сахарной головы. - Да это же самый настоящий рассвет, парень! - воскликнул Рыжий Эрл, хлопая стоящего рядом Ригла по плечу. Звон от удара по железу заставил многих обернуться. - Осторожней! - мрачно пошутил молодой ратник. - Ты хоть и пожил на свете, но руки тебе сегодня пригодятся. - И то верно, - усмехнулся старый солдат. - Чувствую, будет сегодня потеха. А гостей позвать, часом, не забыли? По рядам стоящих у бойниц пограничников прокатился хохот. - Твоим ребятам храбрости не занимать, - заметил Магистр невысокликов Бьоргу. Рядом с ним и суровым Магистром гномов тучный невысоклик в военном облачении выглядел слегка нелепо. Но никто и не думал по этому поводу иронизировать. Все - и невысоклики, и люди, и гномы, понимали: сегодня каждый из них будет сражаться. Олли Виндибур стоял с Тиной, приобняв ее правой рукой поверх накинутого плаща. У их ног с канарейкой на голове сидела Хрюря. На верхней площадке центральной оборонительной башни, прозванной строителями "Медвежья", больше никого не было. Такое название башня получила потому, что на этом месте строители обнаружили медвежью берлогу, а в ней самку с медвежатами. Зверей тогда не тронули, и они спокойно ушли в лес. Олли напряженно вглядывался в даль, а Тина смотрела на него, стараясь запомнить все черточки лица, которые, как казалось ей раньше, знала наизусть. Но теперь любимое лицо светилось особой силой. Наконец ее спутник повернул голову направо: там, наверху надвратной башни стоял Хрюкл. Болто обернулся и в ответ помахал рукой. Нури вместе с остальными алебардщиками и их командиром Гроном расположился на стенах у левой надвратной башни. На их попечении находился Большой захаб. Именно здесь был главный вход в крепость, а башня называлась "Путевой". Дорога вела к Столбовым холмам, а после в Расшир. Лучи восходящего солнца заставляли щуриться. - Я понял, - вдруг сказал Олли. - Это Горх отменил свое колдовство. Теперь он использует солнце, чтобы ослепить нас. Видно, надеется все провернуть еще до полудня. Тина, беги к членам Совета. Надо срочно сделать шесть тысяч темных очков и раздать их. Бери с собой Болто - у вас не больше получаса. Тина мигом послала канарейку к Хрюклу, а сама побежала вниз по лестнице. Вскоре на стенах засуетились. Защитники, удивляясь, передавали друг другу партии