Где это я?
Оглянулся, всюду лес. Куда я попал? Сделал шаг и вдруг оказался на дороге. Странной дороге. Не широкой, с высокой и плотной стеной леса по краям, состоящий из одних елей, которые казалось, растут так плотно, что руку не просунуть меж веток. Дорога впереди поворачивала, оглянулся, там тоже поворот. Но за тем поворотом пылал пожар. Огромное зарево освещало всё небо, казалось, затмевая заходящее за горизонт солнце. Слышался треск рушившихся, прогоревших перекрытий.
Вдруг, среди треска пожара, я услышал пение. Нет, не пение, молитву. Молитву, звучащую множеством голосов. Из-за поворота показалось шествие. Я сделал шаг на встречу и… оказался рядом с людьми. Впереди два человека несли икону. С неё на меня печально смотрел образ Богородицы, она нежно прижимала маленького Христа. На мгновение мне показалось, что из глаз обоих льются слёзы. Икона медленно проплыла мимо, и я увидел, что она на самом деле мироточила.
Люди с вдохновением читали молитву и их глаза неотрывно смотрели вперёд. Казалось, что они видят что-то необычное.
И тут они стали проходить сквозь меня. Я не чувствовал ничего, как привидение. Вытянул руку и через неё прошёл старик, прижимающий к груди маленькую иконку с ликом Христа. Я смотрел в сторону зарева. Оттуда сквозь меня шли тысячи людей и конца этому шествию невидно.
Вдруг я увидел женщину. Мне показалось, что я её знаю. Нет, точно знаю! Это Агафья. Она шла как все, смотря вперёд, и проговаривала слова молитвы, держа на руках маленького ребенка. Это же Глеб! Он улыбался и смотрел на меня.
— Агафья! — Потянул руку к ней.
Но она прошла мимо, за ней следом шел Третей. Я вспомнил их имена. Но откуда я их знаю?
Людской поток вдруг кончился, а я смотрел на спины удаляющихся людей и не мог сдвинуться с места. Куда они идут? Почему сзади большой пожар?
Люди скрылись за поворотом.
И вдруг, среди треска пожарищ, я услышал гул, медленно переходивший в частый топот. Похоже на топот конского табуна. Я увидел, как из-за поворота показались всадники. Много всадников. Лица их пылали от ярости. Они размахивали оружием и орали.
Я вдруг понял кто они. Это были монголы. Монголы пришедшие разорить, растоптать, разрушить…
Оцепенение спало, и я кинулся по дороге.
— Люди! Уходите!
Конная злобная лава настигла меня. Замелькали кони, я споткнулся и покатился… на пол.
— Уф! — Очумело огляделся и стал выпутывать ноги из простыни. Затем обтёр ею выступивший пот. Опять кошмарный сон, и всё на одну тему. Это следствие вчерашних приключений? Только не уверен, было это на самом деле или нет. Не помню. Чёрт, башка болит и сушняк.
Отбросил мокрую простыню и сел на кровать. Опохмелиться? Так всё выдул вчера. Как прибежал с лесу, так к Ваське за водкой сходил. Снял, называется, стресс! Пошел на кухню и открыл холодильник. Водки, естественно, нет, только рассол, и того на дне банки. Допил. Мало. Кофе сварить надо, поможет чуть-чуть. Блин, а магазин только через три часа откроют.