Кубин кивнул.
— Понял. Так, а бояре что сказали?
Я достал новую пачку сигарет, оглянулся, все спят и достал сигарету, предложил Кубину. Закурил сам.
— Говорят, что дозоры предупредили бы давно.
Дед Матей помолчал и поднялся.
— Пойдём, поговорим с ними вместе.
Я вздохнул и сказал.
— Погоди, не сейчас. Они от видения ещё в шоке.
Кубин замер.
— От какого видения?
Я хмыкнул.
— Осип постарался. Показал как в ки… синематографе, что случится. Закончил тем, что явил лик Богородицы. После этого бояре в глубоком ауте.
— Отче наш, Иже еси на небесех!…
Кубин закончил молитву и строго посмотрел на меня.
— Не стоит шутить так.
Я бросил окурок в костёр.
— Матвей Власович, прости, я не хотел, так уж получилось. Ты просвещённый человек и прекрасно знаешь историю.
Хмурый Кубин кивнул.
— Знаю. Только не было нападения на Русь до зимы. НЕ БЫЛО. Нет в истории документов об этом.
— Да. Документов нет, но они, может, были, да пропали. Мало ли что случилось. Пожары, например. Сколько их на Руси было? Ведь деревянное все строилось. А Китеж? Это вообще легенда. Можно сказать, небылица. А он есть. Ведь есть?
Кубин кивнул.
— Есть.
— Знаешь, Матей Власович? Я ведь просто на Китеж хотел посмотреть и вернуться. Хоть и готовился основательно. Но… — Я проглотил ком в горле и шумно выдохнул. — Но сейчас не могу я уйти. Просто не могу. Русский я. Помочь хочу. Защитить Россию. Как отец мой. Как оба деда моих, на войне. Понимаешь?
— Понимаю. — Вздохнул Кубин. — Думаешь, мы не пытались что-то сделать? Пытались. Но нас не слушали. Кто мы для князей? Я и Кулибин всё это время пытались доказать Великим князьям, что Русь надо объединить. Не получилось. А сейчас… Времени у нас мало.
Помолчали, глядя на огонь.
— Как рана, Владимир Иванович?
— Да какая рана? Так, ушиб. Мазью натёр. Сойдёт за три — четыре дня, спасибо бронику.
— Бронику? Ты имеешь в виду бронь?
Я дотянулся до сложенного снаряжения и вытащил бронежилет.
— Вот. Это броник или бронежилет. Выдаётся мили… полицейским и спецвойскам. Этот предохраняет от удара ножа и пуль мелкого калибра. Как видишь, под кольчугу как раз подошёл.
Кубин покачал головой.
— Хочется узнать про будущее подробней. Чудные вещи есть. Интересно.
— Ну, я могу рассказать.
— Нет, подожду. — Дед Матвей замотал головой. — Мыслю, лучше будет сразу двоим говорить. Подожду.
- А почему только двоим? Вас ведь трое было.
Дед Матвей вздохнул.
— Ефпатин в Рязани сейчас. У князя рязанского Юрия Игоревича сотником. Боярином знатным стал. Кстати! Догадайся, как его там называют?
Я пожал плечами.
— Да откуда? Хотя.… Погоди, дай подумать.
Так. Что мне о нём Кубин говорил? Николай Александрович Ефпатин, порутчик. И всё. М-да! Догадайся вот. Стоп. Фамилия! Ефпатин — Ефпатий. Ефпатий Коловрат, что ли? Ну и дела!
Я посмотрел в весёлые глаза Кубина. Он усмехнулся.
— Вижу, догадался.
Я кивнул.
— Ефпатий Коловрат. Но почему? Это же выдуманный и сборный персонаж.
Дед Матвей кивнул.
— Я знаю. Но теперь он настоящий, а не выдуманный. А почему? Так мы его по фамилии называли. Вот и приклеилось. А Коловратом нарекли после того, как он, защищаясь, кол с ограды выдернул, причём самый большой. Бояре смеялись потом: «Поменьше выбрать не мог?». А он злится, не нравится ему, как его называют. Историю он плохо знает. Я ему объяснил, кто такой Коловрат. Но он всё равно ворчал. Потом привык.
— А я думал, что Коловрат от слова «Коло», то есть вечный круговорот, символ колеса. Есть ещё знак, типа свастики.
Кубин пожал плечами.
— Ну, так народ называл.
И, глядя на очередной мой зевок, сказал.
— Поспи, Владимир Иванович.
Да, поспать бы не мешало. Только сейчас почувствовал дикую усталость.
— Посплю часа три. Да! Там часовой спит на посту. Кажется, Митяем зовут.
Дед Матей нахмурился.
— Уши поганцу оборву.
Поднялся и ушел. Я укрылся налатником. Надо бы одеяло или шкуру какую раздобыть. Холодно на земле спать. Засунув руки за голову, закрыл глаза и уснул.
— Р-равняйсь!
— Смиррно!
— К торжестенному маршу!
— Поротно!
— Первая рота прямо, остальные направ-во!
— Шагом марш!
Замершие шеренги слитно отпечатали первый шаг. Мы шли первыми. Уже не курсанты. Офицеры!
— И раз!
Прошли мимо трибуны, где, подняв руку в воинском приветствии, стояло командование училища. Начальник училища, похожий на Брежнева, но имевший кличку «Стеклорез» из-за фамилии Алмазов, с улыбкой смотрел на печатающих шаг молодых офицеров. Может, себя молодого вспоминал?