А с купцами договориться насчёт железа? Не хватает его. Сабель, мечей и рогатин у нас хватает, наконечников для стрел тоже. Но вот брони…. Кроме кольчуг, думали сделать шипы против конницы, оказывается, аборигенам этого времени такие штучки давно известны. Но пришлось отказаться, за дефицитом материала и бесполезностью. Зимой такие вещи никто не применяет. А основные запасы железа пошли на изготовление кольчуг и зерцал, по типу моих.
Как же много всего надо сделать! Господи, помоги!
Всё, что нужно, уже не умещается в голове. Каждое решение или придумку, записывали на бересту, что в огромном количестве нам заготовили холопы. В светлице у Кубина, из-за её большего, чем у меня, размера, разместили нашу библиотеку. Она представляла собой вбитые в стену деревянные колышки, на которые надевались берестяные свитки. Скопилось их много. На каждом подробное описание и пояснения. Все записи, на всякий случай велись на английском и французском. Мало ли что. На них же велась наша бухгалтерия.
Денег осталась половина от первоначальной суммы. Есть ещё драгоценности. Правда, продал зажигалку, по смешной, по моему времени цене, но огромной по времени нынешнему. А получилось так. Во время долгого торга за железо, что привёз купец, я нервно сунул руку в карман и вытащил зажигалку. Её я носил по привычке, сигареты-то давно кончились, и я иногда крутил её в руке, стараясь не показывать аборигенам. А тут купец вдруг узрел её. Показал и объяснил, что это типа огнива. Купец мне: «продай».
И началась веселуха!
Сторговал эту «диковину» за три с половиной гривны! Остались довольны оба. Купец с «вечным огнивом», а я с неожиданными деньгами и обещанием купца привезти нефть. Пообещал ему вторую зажигалку (у меня их три было).
Ладно, надо с Кубиным поговорить насчёт вечернего собрания и поездки к схрону. С последним тянуть не следует.
Караван из десяти всадников медленно двигался по лесу. За каждым шло по пять заводных лошадей. Сколько придётся взять всякого разного из схрона, неизвестно. Кубин сказал, что его сделали около пятнадцати лет назад. Не думаю, что железо в сохранности, тем более порох. В лучшем случае всё оружие поела ржа, а порох или слежался в один сплошной комок, или, скорей всего, разложился. Хотя дед Матвей утверждал, что всё делалось основательно. Доспехи и оружие хорошо маслились и перекладывались промасленной тканью, а порох хранился в бочках, промазанных дёгтем. Но я сомневался, особенно в порохе. Хотя посмотрим.
Сам схрон сделан из морёного дерева, что вселяло надежду на долговечность, и находился внутри холма. Это значит, что грунтовые воды не могли испортить ничего в нём. Но его ещё найти надо. Дорогу к тайнику Кубин вспомнил, а место само найти…
Усмехнулся, представляя — за столько времени всё там изменилось, и приметная сосна стала такой же, как и остальные.
— Привал.
Кубин слез с коня и отвязал заводных, передав подбежавшему холопу лошадей. Когда все лошади были отведены, дед Матвей махнул рукой и распорядился:
— Оставайтесь тут. — Потом повернулся ко мне. — Пошли, Владимир Иванович.
— Хоть какая примета у сосны была?
Мы полчаса нарезали круги по холму, но Кубин не мог определиться с местом, где находился вход в схрон. Весь холм зарос одинаковыми соснами со стволами толщиной в две пяди. Все они высоченные, кроны далеко и не просматриваются. Дед Матвей обошел очередную сосну и пожал плечами:
— Нет, не эта. Приметная сосна была. С развилкой в виде трезубца. А тут все ровные. Как мачты.
Стали повторно обходить холм и, задрав головы вверх, рассматривали кроны.
— Вот, наверху что-то похожее.
— Нет, эта слишком близко к вершине холма, та должна стоять у подножия.
Я поднялся на холм, благо, что он был небольшой, и стал вглядываться в вершины сосен. Потом спустился по откосу левее и, хмыкнув, решительно показал на одну из сосен: