― Так ведь вчера на свадьбе у племянника был, Андрей Степанович... Ей Богу, что вы так! Да и трезвый я… только, может, пахнет немного… так что. Свадьба ведь.
― Я же сказал, последний раз,– резко повторил младшему по званию, но старшему по годам полицейскому, начальник группы Мартынов, – докладывайте, что обнаружили.
Мартынов сидел за столом, а подчиненные стояли в ожидании, словно сами боялись сесть.
― Садитесь, садитесь, чего стоять, – небрежно буркнул Мартынов, пытаясь подражать, вероятно, большому начальству.
― Так вот, Андрей Степанович, из телефонных разговоров следует…
― Все запротоколированы и записи сохранены, как положено? – нетерпеливо перебил Мартынов.
― Разумеется, конечно, так вот, из разговоров становится ясно, что чей–то папа жив и у него родился ребенок, и проживает он в Израиле.
― Что за чепуха такая!? Чей папа жив? О ком речь?
― Об этом нам пока неизвестно. Имен они не называли и разговоры все были какими–то очень короткими, ну, то есть, приветствие, два слова сообщения и до свидания. Мы с Кириллом Петровичем несколько раз прослушивали, но толком ничего не поняли.
― Ну-ка, дайте прослушать.
Полицейские поставили на стол компакт-диск систему и положили диск с записью разговоров. Из динамика разнеслось сипение, невнятное бормотание, вздохи и речь мужчин с узнаваемыми голосами.
«Папа в порядке… у него родился сын…. Он здоров. Всего хорошего», «Папа счастлив. У него сын. Хорошо устроились в Израиле. Будь здоров» «Всё хорошо. Я в порядке. Как ты? Пока», «–Я узнавал, полиция тебя не будет теребить в Америке. –Я тоже справлялся у местного адвоката, меня не выдадут. –Ты, в конце концов, не совершил никакого преступления, и никто не пострадал. Будь здоров».
― Так, так… – почесал тщательно выбритый подбородок Андрей Степанович,– этих я узнаю. Это Генрих Львович и Артур Львович, сыновья Льва Давидовича, убиенного ими папеньки… А вот кто там в начале говорит с Генрихом Львовичем мне не ясно. Давай-ка, заверни снова, Кирилл.
Прослушали снова.
― Ба! Да это же ихний адвокат Аркадий Петрович Бергман! Как я сразу не догадался!? Так, господа, вот какие мои указания, срочно разузнайте всё про Бергмана, где он сейчас, где семья, какие отложения в банке! Это ты Кирилл. Тебя же, Николай Сергеевич, попрошу расследовать, куда подевалась доктор Розовская и последняя сиделка у этого Льва Давидовича, как её… Екатерина Исаевна Светлова. Оставьте мне прослушать записи. Свободны.
Следственная группа разошлась. Надо отметить, что с получением повышения Андрей Степанович преобразился, насколько может преобразиться, достаточно ограниченный человек во власти. Он стал тщательно следить за чистотой своей одежды и блеском черных ботинок, за гладкостью выбритого лица, за запахом изо рта и от него самого. Да и в позе и движениях его вдруг проявились начальственные нотки. Это, впрочем, пошло ему на пользу и, казалось, он даже мыслить стал глубже и рассуждать серьезнее. В конце концов, на него возложили ответственность, ему доверили сложное и важное дело! И он обязан доказать всем, что он может и способен довести дело до конца!
23
В доме доктора Шапиро продолжался вечер в несколько напряженной атмосфере после спора между хозяином и его новым гостем Арье Бен Давидом. Ребе Эзра, что в переводе с иврита означает «помощь», пришел на помощь всем сторонам и предложил свою историю.
― Друзья мои, позвольте мне рассказать вам одну замечательную историю, которой я лично был свидетель, а вы уж судите сами без моих комментариев.
У нас как вы знаете последние годы очень принято посылать учеников старших классов в Польшу, в учебную и просветительную поездку по местам Катастрофы европейского еврейства. Это и гетто Варшавы и главным образом лагерь смерти Освенцим. И вот в одной такой поездке принял участие и я со школьниками старших классов. Никогда не забуду, в тот в день посещения Освенцима, погода стояла мрачная, низкие свинцовые облака застилали небо и лица учеников и всей делегации, после осмотра бараков и печей, были мрачными и хмурыми. У директора школа, сопровождавшего группу попросили дать интервью. Это были журналисты какой–то, кажется, местной телевизионной программы, и директор, естественно, очень волновался. В этот самый момент, в самый разгар интервью, к нему подходит один из учеников, такой рыженький, худенький парнишка и обращается во весь голос, совершенно не обращая внимания на съемочную группу напротив директора, и спрашивает, где находятся бутерброды, что приготовлены для обеда? Директор жестами дает ему понять, мол, подожди минуту, мол, он не может прервать диалог! Тот опять спрашивает, да так настырно, так настойчиво, что и я, стоявший рядом, возмутился. Знаете ли, к сожалению, наши израильские правила «хорошего тона», в кавычках, разумеется, очень далеки от общепринятых, увы! «Господин директор, где вся пища, что приготовлена для нас для перекуса?» продолжает рыжий. Директор опять делает ему знак «Терпение! Потерпи ещё минуту, я сейчас закончу интервью и дам указания о перекусе, никто не останется голодным!» Но ученик не удовлетворился жестами учителя, махнул рукой и нетерпеливо пошел сам искать пищу. И нашел в автобусе ящик с сэндвичами, фруктами, овощами и водой, всё, что было привезено с собой из Израиля, для всей группы, и вытащил его на улицу, без разрешения старших. Он вынес этот ящик к воротам лагеря смерти, где снаружи при входе находился мусорный бак, в котором нищая старушка полька искала объедки пищи!..