Появились император с императрицей, и началось оглашение помолвок.
Запись подробно показывала каждую пару, временами выхватывая то один, то другой кусок зала. Видимо, тот, кто держал кристалл, время от времени поворачивался или его окликали. На одном таком эпизоде Демиана чуть не подпрыгнула, увидев Тамиля, на руке которого висела де Соммери… в очень знакомом платье. Но изображение тут же переместилось на пары, и герцогиня кусала губы, напряженно следя за картинкой и размышляя — ей показалось или она на самом деле это видела?
Тут оглашение завершилось, и опять среди толпы придворных показался Тамиль с прилипшей к нему графиней. И да, это было не просто платье Демианы, на де Соммери было надето ТО САМОЕ платье, которое так нравилось Деми и которое она надевала на Весенний Бал и представление Их Величествам. Тамиль перемещался по залу, на пару секунд останавливаясь то у одного человека, то у другого, перекидывался с ними парой фраз и отправлялся дальше, и буксиром за ним тянулась сияющая графиня. Демиана видела, как на них оглядывались и принимались шептаться придворные. Картинка опять сместилась и теперь показывала середину зала, где танцевали Их Величества, но Деми этого почти не замечала, она сидела и пыталась понять, что она только что видела. Тамиль у всех на глазах, ходит чуть ли не в обнимку с графиней и позволил ей копаться в гардеробе жены? Что же, у нее своей одежды нет что ли, зачем ей понадобилось надевать платье Демианы??
Или… Или она специально надела ТО САМОЕ платье, показывая, что заняла место герцогини? О, Всесветлая…
А запись продолжалась.
Погруженная в свои переживания, девушка пропустила момент нападения и очнулась только тогда, когда на стене опять появился Тамиль. Он сел на пол возле лежащего Ариона и втянул на свои колени императора, придерживая его голову, а сзади герцога… сзади герцога, по-хозяйски положив руки ему на плечи, стояла графиня. Демиана, не отрываясь, смотрела на разворачивающуюся драму — не на последние минуты жизни императора, нет, она не видела этого — на графиню. Как та поглаживает плечи герцога, потом запустила одну руку ему в волосы, наклонилась, прижавшись грудью, заправила ему за ухо прядку волос, а герцог ни словом, ни жестом не запрещает ей это делать.
Демиана смотрела и чувствовала, как внутри нее что-то наливается, разбухает, нестерпимо обжигая, и вдруг лопается, опалив болью руку. Герцогиня вскрикнула, резко вскочила и тут же режущая боль опоясала ее живот, ударила наотмашь и по ногам девушки потекла жидкость.
Глава 25
Тамиль и Анрион валились с ног, спали по два три часа в сутки и ходили, как два умертвия не первой свежести.
Как и предполагалось, главы родов, чьи отпрыски вляпались в заговор, из шкур лезли, показывая, что они ничего не знали о задумке младших и теперь готовы на все, только лишь бы Его Светлость регент пощадил их семьи и имущество.
Насмерть перепуганные молодые аристократы, так неосмотрительно поверившие в сказки маркиза дель Аншанти, наперебой каялись, молили предоставить возможность загладить вину и торопливо сдавали всех, кого знали.
Кроме этого бедлама, на плечах Тамиля лежала подготовка к похоронам императора. Еще надо было проконтролировать, чтобы были готовы покои для правителей соседних стран, уже начавших съезжаться в Империю, чтобы проводить в последний путь Рамира Ариона де Норттон дель Риво.
И несчастная вдова — с императрицей постоянно кто-то находился, Анри каждый день проверял ее состояние и состояние плода. Физическое здоровье опасений не вызывало, но вот душевное… Ее Величество ушла в себя, почти ни с кем не разговаривала, ее ничто не интересовало, сидела целыми днями, уставившись в одну точку. Если ей говорили встать или пойти умыться или поесть, она тут же все проделывала, но без эмоций, будто заводная кукла. Пока никакие попытки растормошить ее успеха не приносили, и Анри всерьез задумался, а не погрузить ли женщину в сон на несколько дней?
В короткие промежутки отдыха, Тамиль вспоминал, что опять не отправил вестник повелителю Александру и что вопрос с местонахождением Демианы так до сих пор и не выяснен. Из Восточных Земель приходил ответ, что еще не нашли, но герцог подозревал, что отвечал не сам повелитель, а, как это заведено, его секретарь и хотел получить ответ непосредственно от Александра. Он выходил из спальни, но не успевал пройти нескольких шагов, как его кто-нибудь перехватывал, и ему приходилось идти и срочно улаживать очередные вопросы.
Пару раз во дворец прорывалась графиня, про которую он совершенно забыл. Первый раз ей не удалось дойти до Его Светлости, ее технично выдворил один из личных секретарей регента, посоветовав съездить куда-нибудь к дальним родственникам, погостить пару-тройку, а лучше все десять лет.