И письмо, он на самом деле хочет отобрать ребенка, а ее сослать или это было написано в минуту раздражения, до свадьбы или сразу после свадьбы?
Демиана металась по покоям, так что служанки всполошились и пригласили целителя.
— Госпожа, Вам категорически нельзя нервничать, вы же кормите ребенка! Молоко от переживаний портится, и у малыша будет болеть животик. Нельзя же так безответственно относиться к здоровью! Вот, я принес микстуру, принимайте по 5 капель утром и перед сном. Если завтра я застану Вас в таком же состоянии, я буду вынужден сообщить обо всем повелителю.
— Зачем же повелителю? Не будем отвлекать его от дел, это всего лишь женская истерика, которая сейчас пройдет, — возразила Демиана. — Я буду пить капли и постараюсь успокоиться.
— Повелитель строго приказал следить за Вашим физическим здоровьем и душевным благополучием и немедленно докладывать ему о малейших изменениях. Я еще не спешу умирать и нахожусь в здравом уме, чтобы рискнуть ослушаться, — заметил эскулап.
— Хорошо, делайте, как знаете, — отмахнулась Демиана.
И когда вечером заглянул Александр, она постаралась принять беззаботный и веселый вид.
Графиня де Соммери, нет, теперь она сестра Фредерика, со стоном разогнула поясницу и потерла ноющее место. Пол в зале для совместных молений был вымыт дочиста, и теперь она могла идти к себе в надежде урвать до рассвета три-четыре часа сна.
Да, настоятельница взялась за нее всерьез — ни минутки свободного времени. Ни секунды! Графиня, то есть, сестра Фредерика вставала с солнцем, а до тощего тюфяка добиралась далеко заполночь. Ее маленькие ручки огрубели, покрылись мозолями, ссадинами и заусенцами, грубые башмаки натирали ноги, и она все время хотела спать.
Убежать не представлялось никакой возможности — стены Монастыря были столь высоки, что только птицы могли их преодолевать, но у нее крыльев не наблюдалось, поэтому побег с попыткой перелезть через стену, отпадал.
Сблизиться с другими сестрами получалось плохо. Во-первых, они пересекались только за трапезами и на молитвах, а там особенно не поговоришь. Во-вторых, никто из сестер не покидал стен Монастыря и не мог быть полезен Фредерике.
Выходили за стены и даже ездили в ближайший город настоятельница и две ее помощницы, инокини Марита и Скивея. Настоятельница, понятное дело, отпадала. Обе инокини, как оказалось, тоже — обе были фанатично преданы настоятельнице и без ее позволения палец о палец не ударили бы и, к тому же, сразу ей все рассказали бы.
Мужчин в Монастыре не было, почти всю работу выполняли сестры. Единственный представитель противоположного пола, который имел доступ внутрь, но жил в домике на краю деревушки за стенами Монастыря, был пожилой вдовый кузнец Аким. Перековать лошадь, починить ободья или поставить новый засов — с таким сестры справиться не могли. Но кузнец ни на минуту не оставался без присмотра настоятельницы или ее помощниц и на время его присутствия остальные сестры отправлялись в молельный зал.
Фредерика долго ломала голову, как ей подобраться к кузнецу и наладить с ним отношения, но помог случай.
— Мать настоятельница, — обратилась Марита. — Сестра Нивея жалуется давно, что заслонки разболтались, плита в одном месте прогорать начала, надо новый лист ставить, ножи затупились. А еще…
— Я поняла, пора пригласить Акима. Завтра этим займусь.
Кузнец пришел через день, оценил фронт работы и покачал головой:
— Что же Вы, Матушка, дотянули-то так? Давно надо было все менять, а теперь работы больше и за день не управишься. Да и помощник мне нужен — поддержать или подать. Что делать будем?
— Помощника я дам, поддержать и подать любая сестра сможет. Пока смотри, что надо из железа, скажешь — мы приготовим, что есть, чего нет — ваше пойдет. Конечно же, Монастырь не обидит с оплатой.
Кузнец поклонился.
Еще через пару дней кузнец пришел с самого утра, сестры в это утро позавтракали всухомятку, таким же ожидался и ужин — печи в этот день топить не собирались.
Накануне Фредерика тащила ведро грязной воды по лестнице, да задумалась и столкнулась с Маритой и Скивеей. Инокини очень рассердились, и бывшая графиня была строго наказана — ей пришлось выстирать всю облитую ею одежду инокинь, насухо оттереть лестницу, остаться без еды и ее еще приставили на весь день помогать кузнецу.
— Поворочаешь натощак железо, да потом отмоешь всю кухню, — велела Скивея.
Настоятельница сначала хотела отменить Фредерике половину наказания, она помнила наставление герцога, но потом подумала, что не унесет же ее кузнец за пазухой? Да и знает она его не один десяток лет, ни разу не дал повода усомниться и, к тому же, она приставит еще кого-нибудь к ним. Вон, хоть сестру Ариадну, пусть крутится рядом.