Чем дольше графиня шла, тем чаще спотыкалась. Размокшая земля налипала на башмаки, и девушка еле тащила ноги. В довершение всего опять пошел дождь, то морося, то разойдясь сильнее, он надежно смывал следы, но скоро промочил плащ насквозь и она сильно замерзла. Потихоньку рассветало, и девушка поняла, в какой стороне должно взойти солнце. К ее радости, она не сильно отклонилась от цели пути и теперь, скорректировав направление, двигалась более уверенно. Наконец, совсем рассвело, поднявшийся ветер разогнал облака, и графиня решила, что пора остановиться на дневку.
В течение почти получаса ей не попадалось ничего подходящего и вот, когда она совсем отчаялась, ее нога в очередной раз подвернулась, и графиня кубарем покатилась к кустам и там провалилась в какую-то яму.
Какой зверь вырыл под корнями это логово, определить она не смогла бы и под страхом смерти, но нора была достаточно просторная, сухая, устланная толстым слоем сухой травы. Вход в нее закрывал растущий рядом густой кустарник, и даже ее не слишком аккуратное вторжение не испортило маскировку. Графиня кое-как стянула с себя влажный плащ и пристроила его в ногах. А сама подгребла к себе побольше травы, зарылась в нее и тут же провалилась в сон.
Проснулась она вечером, совершенно замерзшая и хлюпающая носом. Не обнаружив в звуках леса ничего настораживающего — как-то, криков, голосов, топота лошадей — графиня вылезла из своего убежища и пошагала дальше на восток. К утру она передвигала ноги только на чистом упрямстве, голова раскалывалась, в горле першило, нос заложило, а еще от голода и усталости ее шатало, как пьянчугу после субботнего посещения таверны.
Деревня показалась неожиданно. Спрятанная в распадке, она скрывалась за густыми деревьями так, что можно было легко пройти мимо и не догадаться, что за этим околком расположились дома. Кое-как графиня добрела до первого дома и только хотела постучать в дверь, как силы и сознание ее оставили.
Настоятельница очень не любила, когда ее беспокоили во внеурочное время. Все знали, что по утрам она любит полежать в ванне, не спеша позавтракать и только потом приступать к делам. Поэтому ее крайне удивило вторжение обеих игумений, которые с перекошенными лицами влетели к ней, когда она только-только собралась положить в рот кусочек сыра.
— В чем дело? — резко спросила она, вернув сыр обратно на тарелку.
— Матушка, Матушка, — перебивая одна другую, запричитали игуменьи.
— Замолчали. Обе! Говори ты, сестра Марита.
— Сестра Фредерика! Ее нет в келье!
— Где же это она, интересно? — удивилась настоятельница. — Наверное, пробралась в кладовку и потихоньку набивает себе живот. Быстро найдите ее и доложите.
Обе женщины вымелись прочь.
Уже без особого удовольствия настоятельница поела, и так как время шло, а с докладом к ней никто не спешил, то она решила сама сходить и посмотреть, что творится в Монастыре.
Монастырь стоял на ушах.
Игуменьи разогнали всех сестер по кельям и запрели, а сами с пятью наиболее ответственными и доверенными монахинями прочесывали комнату за комнатой, коридор за коридором, помещение за помещением. Фредерика нигде не находилась.
Детальный осмотр ее кельи выяснил, что исчезла не только девушка, но и вся ее одежда. Впрочем, скоро одно из ее платьев обнаружилось в сушильной комнате, а заодно обнаружилась и пропажа плаща сестры Скивеи, в котором она вчера ходила в деревню.
По всему выходило, что бывшая графиня сбежала. Но как??? Все двери были крепко заперты, и на замках не было никаких следов. Перелезть через стену невозможно. Подкоп? Это было абсурдно, но настоятельница заставила осмотреть все подвалы и периметр у стен.
Еще раз проверили все кельи, подсобные помещения, кухню и залы. Лазили под кроватями, в сундуки, потыкали палкой отхожие места — сестра Фредерика бесследно исчезла.
Настоятельница слегла с головной болью.
Что она скажет Его Светлости? Что теперь будет? Не уберегла, но как??? КАК она сбежала? И еще, куда?
Кто-то ей помог, сама она не смогла бы. Но кто? Кузнец!!
Тотчас к Акиму отправилась делегация, но самый тщательный осмотр его дома, сараев и кузни ничего нового не дал. Не только не нашлась сама беглянка, но и какие-нибудь следы или приметы, что она тут была, тоже обнаружены не были. Сам Аким с удивленным и озабоченным видом сокрушенно кивал головой и не препятствовал монахиням все облазить и всюду заглянуть.