Решение возникло мгновенно — надо пробраться к верблюдам, когда их завьючат, и спрятаться среди вьюков. Она небольшая и в такой толчее ее сразу не найдут, а потом, когда отъедут, она попросит снять с нее браслеты и ожерелье и сможет освободить свою магию и сама освободится от ошейника.
Весь день Деми практически не сомкнула глаз, следя за вторым караваном и изо всех сил стараясь вести себя как обычно, чтобы торговцы ничего не заподозрили. Наконец наступил вечер, и все засуетились и принялись сворачивать шатры, набирать про запас воду, вьючить верблюдов. Демиана осторожно подобралась к навьюченным верблюдам, уже составленным в связку и встала рядом так, что ее не было видно. Караван тронулся, и девушка пошла рядом, скрываясь за ногами животных и молясь Всесветлой, чтобы скорее наступила темнота.
Так она прошла с полчаса и внезапно ее скрутила ужасная боль. Девушке казалось, что ее что-то раздирает на куски, из носа хлынула кровь и со стоном она упала на песок, потеряв сознание.
Когда Демиана очнулась, она увидела, что лежит в том же шатре, в котором спала все эти дни. Рядом сидели оба брата и пристально смотрели на нее. Увидев, что девушка открыла глаза, Раим протянул ей мех с водой и позволил напиться вдосталь. Дождавшись, когда пленница утолит жажду, Арам заговорил:
— Я просил тебя не делать глупостей, но ты не послушалась. Я был добр к тебе, но ты не ценишь такое обращение. Что ж, теперь все будет иначе. Во-первых, уясни, что пока на тебе ошейник, ты никогда не сможешь от нас убежать и спрятаться. Мы найдем тебя везде и накажем. Если ты еще раз попробуешь обманывать — сегодняшняя боль тебе покажется материнской лаской. Во-вторых, мне безразлично, что будет с твоим ребенком, мне нужна лишь ты. Поэтому с сегодняшнего дня еду и воду ты будешь получать один раз в день, перед закатом и у тебя поубавится активности. И, в-третьих, праздность никому не идет на пользу, с этого дня ты будешь работать наравне с нами и жить и выглядеть, как рабыня. Раим, — обратился он к брату. — Принеси цепь.
Раим сочувственно посмотрел на девушку, но ничего не сказал и вышел наружу, в скорости вернувшись с брякающими цепями. Арам защелкнул на ногах пленницы железные браслеты, к которым была прикреплена цепь, а свободный ее конец обернул вокруг шеи Демианы, и застегнул на небольшой замочек.
— Вот так, теперь ты никуда не убежишь, — довольно разглядывая результат, сказал Арам.
— Вставай, нечего разлеживаться, и так из-за тебя мы потеряли один день, займись посудой — ее надо начистить и сложить во вьюк. Эргеш, покажи ей как надо чистить.
Через несколько дней караваны стали попадаться чаще, а оазисы стали населенные — если раньше в оазисах останавливались только путешественники, то теперь это были небольшие поселения с постоянно живущими абарскими семьями. На Демиану показывали пальцами, дети кидали в нее песок и сухой верблюжий помет. Раим, если видел, всегда отгонял их и уводил девушку в шатер, но Арам, никогда не вмешивался и молча наблюдал, как Деми пытается закрыться от летящих экскрементов. Однажды девушка случайно услышала разговор братьев:
— Арам, ты решил замучить ее до смерти? Так мы ничего не заработаем и впустую потратим столько денег и времени, — начал Раим. — Ты ее совсем загонял, а еды она получает мало. Посмотри, она же высохла вся, того и гляди заболеет.
— Ничего, не помрет, она Искрящая.
— Арам, ты не понимаешь, что ее магия заблокирована и ничем не может ей помочь? Если у нее начнутся роды, мы можем потерять девушку. Где ты найдешь здесь акушерку? Пойми, это не абарка, а изнеженная аристократка, которая ничего тяжелее иглы отродясь в руках не держала.
Арам насупился и возмутился:
— Я был к ней добр, но она пыталась бежать!
— Она всего лишь глупая женщина, и она уже наказана. Если ты не перестанешь ее мучить, мы рискуем не довезти ее до повелителя, помни об этом. Ее кожа потемнела, обветрилась и шелушится, глаза воспалены, губы потрескались, под глазами синяки, руки все в ссадинах и порезах, а ноги натерты браслетами. Чего ты добиваешься, брат?
— Ладно, пусть больше не работает и спит опять в шатре. Но цепь не сниму, и не уговаривай.
— Хотя бы разреши ей помазать раны и давать больше еды и воды!