— Сам с ней возись и следи, если такой сердобольный.
— Да пойми же, наконец, что Александр может не захотеть покупать ее, если она будет еле живая. Я всего лишь забочусь о капиталовложении.
«Вот так, — подумала Демиана. — Я всего лишь капиталовложение… Тамиль, Анри… где же вы…»
Наконец, пустыня закончилась, и караван вошел в небольшой городок, раскинувшийся недалеко от последних барханов и кустов саксаула. Низенькие одноэтажные домики с плоскими крышами были сложены из глины, но улицы между ними были чисто выметены и дважды в день дети поливали их водой, чтобы прибить пыль. Вдоль широкой дороги тек арык с коричневой водой, и местные ребятишки кучками плескались тут и там, подходили попить бродившие сами по себе ослики и немногочисленные тощие собаки. Женщины, закутанные с головы до ног, выглядывали из дверей домов и тут же прятались обратно. Мужчины, наоборот, увидев караван, выходили ближе к дороге и приветствовали проезжающих, спрашивая у них о новостях. И все пялились на Демиану, которая сидела на верблюде. Братья больше не выдавали ее за абарку, и все видели, что они везут рабыню.
Девушка так устала от долгого путешествия, от боли в ногах и руках, от грязи и голода, что впала в полусонное состояние апатии. Она больше не задавала вопросов, ничего не просила и ни на что не жаловалась. Шла, когда велели, ела, если давали, сидела, тупо смотря в пустоту перед собой.
Раима очень беспокоило такое состояние девушки, и он теребил Арама, убеждая, что пленницу надо показать целителю. Брат сопротивлялся, не желая лишних трат, но потом присмотрелся к герцогине и признал, что Раим прав — нужно показать ее целителю.
Его нашли быстро — первый же мужчина, которому Раим задал вопрос, подозвал мальчонку и велел ему проводить почтенных путешественников к дому целителя. После коротких переговоров с лекарем, оказавшимся сухоньким бойким старичком, Демиану сняли с верблюда и ввели в дом.
Старичок поцокал языком, увидев цепь, и велел снять ее, сказав, что в противном случае осматривать девушку не будет. Скрепя сердце Арам уступил. Целитель внимательно осмотрел пленницу, задал ей несколько вопросов, покивал головой и вышел к ожидавшим в другой комнате братьям.
— Раис, — уважительно обратился он к Араму, безошибочно определив, что тот здесь главный. — Ваша рабыня в очень плохом состоянии. Она истощена и измучена, ребенок забирает слишком много сил, а отдыха и достаточно еды она давно не получала. Ей требуется лечение ран на ногах, иначе они воспалятся, и она может сгореть в огневице, хорошее питание и полный покой. Ее тело изранено, но еще больше изранена ее душа. Ханум на грани, и если вы сейчас же не займетесь ее телесным и душевным здоровьем, вы ее скоро потеряете.
— Что мы должны сделать, что бы она быстро поправилась? — спросил Арам.
— Вам надо остаться на несколько дней, а лучше на две недели, поселить ее в доме, приставить для ухода женщину. Искупать, обработать все раны и порезы, вкусно и обильно кормить и дать возможность спать, сколько она захочет. Для исцеления ее души надо рассказывать ей веселые истории, проявлять заботу и участие.
— Она простая рабыня! — возмутился Арам. — С какого я должен перед ней расстилаться?
— Она не простая, — грустно ответил целитель. — Я давно живу и много видел. Не знаю, как эта ханум попала к вам и зачем вы вообще связались с таким недостойным делом, но если она погибнет, вы пожалеете, что на свет родились.
— С чего бы это? — отозвался Арам. — Уважаемый, Вы видимо не поняли — это наша рабыня!
— Это Вы, уважаемый, не поняли, во что ввязались. Я все сказал — если хотите, что бы ханум жила — делайте, как я велел. Если вам безразлично, будете ли живы вы сами — оставьте девушку, как есть и продолжайте путешествие.
Братья растерянно переглянулись и посмотрели на целителя.
— Хорошо, сколько мы Вам должны, уважаемый? И не подскажете, к кому мы могли бы встать на постой?
— Денег мне от вас не надо, а остановиться можете у меня. В моем доме есть отдельный вход и три свободные комнаты, и я могу прислать свою внучку, она поможет ухаживать за ханум.
— Спасибо, это то, что нужно! Показывайте комнаты и куда отнести девушку.
Демиану устроили со всеми удобствами, но Арам велел ни в коем случае не снимать с нее ни ожерелье, ни браслеты.
— Как же она помоется? — удивился целитель. — И одежду неудобно снимать и надевать. На ней ошейник, неужели, этого мало?
— Ничего, и переоденется и помоется в ожерелье, — пробурчал Арам, не мог же он сказать, что стоит девушке избавиться от церзия, и она легко снимет и ошейник и головы с обоих братьев.