Я услышал вздох.
– Я вас не беспокою? – спросил я, заранее зная ответ.
– Беспокоите.
Что ж, по крайней мере откровенно.
– Мне очень жаль, святой отец, но…
– Вы знаете, что вас разыскивает жандармерия?
– В общем, да…
– И вас это не волнует?
– Скажем так, это не самая главная из моих забот. Мне жаль, что я вас побеспокоил, но вы должны признать, что завершили наш разговор в довольно сухой манере и…
– Представьте себе, я сейчас пакую вещи, – прервал он меня с раздражением.
– Вы уезжаете? – удивился я.
– Да.
– Куда же?
– В Рим.
– Что? – вскричал я.
– Да. В Рим. Меня переводят, мсье Лувель.
– Переводят в Рим? Гм, для вас это грандиозное повышение.
– Не вполне так, не вполне… Я очень привязан к приходу в Горде и предпочел бы закончить свои дни здесь. Короче говоря, мсье Лувель, это совсем не повышение. Скорее меня решили убрать с дороги.
– Вот как? А отказаться вы не можете?
Он вновь вздохнул, стараясь взять себя в руки.
– Конечно нет!
– Ну, я не слишком-то разбираюсь в трудовом законодательстве для священнослужителей, – иронически бросил я.
– Меня переводят, вот и все. Я уезжаю.
У меня запершило в горле. Священник был явно вне себя, и мне это казалось почти забавным, хотя я понимал, что отношусь к делу излишне легкомысленно.
– Вы думаете, вас переводят, чтобы… чтобы заставить вас замолчать?
– Никаких комментариев.
Я услышал, как щелкнула зажигалка. Священник закурил. Час от часу не легче!
– Вы знаете, кто санкционировал ваш перевод?
Он ответил после паузы:
– Нет. Этого никто никогда не знает.
Я решил бросить пробный камень:
– А если я вам скажу, что знаю?
– Как это?
– Я точно знаю, кто и по какой причине санкционировал ваш перевод. Я мог бы рассказать вам об этом, но вы должны рассказать мне об отце. Вам ведь многое известно?
Очередная пауза свидетельствовала о замешательстве.
– Возможно, – признал он наконец.
Я сжал кулаки. Это становилось интересным.
– Послушайте, мсье кюре, нам надо переговорить в более спокойной обстановке. Вы не могли бы отлучиться на пару дней и встретиться со мной в Париже?
Он заколебался.
– Почему бы нет…
– Запишите мой номер телефона. Никому его не давайте. Позвоните, как только приедете в Париж. И берегите себя. Я не шучу.
– А как быть с жандармерией?
– Вы не обязаны извещать их о том, что говорили со мной по телефону.
– Разумеется. Профессиональная тайна, сын мой, – ответил он и повесил трубку.
Восемь
В «Пре Карре», ресторане отеля «Спландид», царил полумрак, и, несомненно, это было идеальное место для тайных совещаний. Но проблема состояла в том, что мои часы показывали половину девятого, а Софи так и не появилась. Она опаздывала уже на полчаса, и я не только не мог смотреть без отвращения на принесенные официанткой фисташки, но и начал всерьез беспокоиться.
Я успел прокрутить в голове примерно сотню катастрофических сценариев, в которых Софи становилась жертвой громил, нанятых одним из двоих наших беспощадных преследователей. Не считая вполне правдоподобной версии, что фараоны задержали ее на выходе из интернет-кафе. И я сознавал, что один не справлюсь. Без Софи я ничего не стоил. Я нуждался в ней, в ее решимости, в ее мужестве, в ее улыбках.
Я уже собирался заказать вторую порцию виски, когда с радостью увидел, как в окне показался силуэт журналистки.
Она подошла к столику, и по тому, как блестели у нее глаза, я понял, что ничего серьезного не произошло.
– Простите, я опоздала, очень увлеклась переводом… И ребята с «Канала» поймали меня по телефону, они начинают терять терпение.
Она села напротив меня. Неяркий свет плафонов на потолке отбрасывал голубоватые блики на ее лоб, словно луч солнца пробивался сквозь витраж. В «Пре Карре» цветовая гамма была феерической: лазурный потолок, янтарная мебель, охряные стены. Невысокие деревянные перегородки отделяли столики друг от друга, что давало нам ощущение некой интимности. Сервировка была великолепной: серебряные приборы, хрустальные бокалы, мягкие толстые салфетки. Софи нервно поглаживала скатерть тыльной стороной ладони. Очевидно, ей не терпелось рассказать мне о своих открытиях, но, заняв место за столом, она попросила начать меня.
– Думаю, фараоны у нас на хвосте.
Перед входом в интернет-кафе стояли две полицейские машины.
– Уже? Вы уверены?
– Я не стал выяснять это у них. Покинул заведение через запасной выход. Но если нас засекли в интернет-кафе, можно предположить, что они знают, в каком отеле мы остановились.
Софи внимательно оглядела зал.
– Пока все как будто спокойно, – сказала она с улыбкой. – Посмотрим, что будет дальше…
– Посмотрим? Благодарю покорно! Я не привык к тому, чтобы меня выслеживали фараоны.
– Я тоже, но поделать с этим мы ничего не можем, разве что будем держать ухо востро, как говорят в таких случаях. Ну, что вам удалось узнать?
– Борелла мертв, – мгновенно ответил я, обрадованный тем, что мы сменили эту неприятную тему. – Убит в Иерусалиме. В Париже у него дочь. Она в красном списке, и, боюсь, придется опять прибегнуть к помощи вашего друга из RG.
Софи фыркнула.
– Бедняга, он на стену полезет! – призналась она. – Лучше уж обратиться к Сфинксу…
– Почему нет? Вы же договорились с ним, что сегодня вечером выйдете на связь.
Официантка, подойдя к нашему столику, протянула нам меню. Я поблагодарил ее улыбкой.
– Вы хотите есть? – спросила Софи, когда официантка отошла.
– Знаете, мы заслужили хороший ужин, а в Нью-Йорке мне зверски не хватало именно таких ресторанов, как этот…
– Я думала, там полно французских ресторанов…
– Это не то. Французская кухня за границей всегда хуже. Не знаю почему. Возможно, все дело в продуктах.
Она с улыбкой кивнула, потом стала внимательно изучать меню «Пре Карре».
– Так что вы возьмете? – спросила она, не поднимая глаз.
Я несколько раз проглядел меню, скользя пальцем по строчкам, но решиться никак не мог. Какая мука выбирать в меню, где абсолютно все кажется восхитительным!
– Из закусок меня определенно соблазняет запеченный утиный паштет с персиками, – объявил я наконец.
Она улыбнулась:
– Только и всего? Впрочем, вы правы, я последую вашему примеру. Что еще?