Старший советник окинул Буковски враждебным взглядом.
— …Это вам так с рук не сойдет… — заикаясь, пробормотал он.
— Вам, господин будущий начальник полиции, вам, а не мне, — резко ответил Буковски и вместе с Лизой вышел из командного пункта.
Радист вопросительно посмотрел на руководителя операции. Старший советник поправил галстук.
— Мне…
— Пошлите туда спецотряд, и пусть сто четвертый проинструктирует их, — злобно рявкнул старший советник.
Они оцепили двор в течение нескольких минут. В окнах было темно. Только огонь, все еще горевший в ведрах и бочках, освещал фасад основного здания. К дому был пристроен сарай.
— Похоже на крест, — прошептал начальник отряда Буковски, который также был одет в комбинезон спецотряда и бронежилет. Они укрылись за дощатым забором, в то время как ребята из спецотряда медленно приближались к дому.
— Это сигнал для вертолета, — ответил Буковски. — Ваши люди должны быть осторожны. Возможно, эти типы уже исчезли, но нельзя знать наверняка.
Командир первой группы доложил о готовности к действию. Только когда все группы сообщили о готовности к атаке, командир дал сигнал к наступлению.
— Берегите глаза! — добавил командир отряда, прежде чем отдать приказ наступать.
С этого момента все происходило очень быстро. Две светошумовые гранаты, разбив окна, влетели в дом и взорвались там; сразу же после этого бойцы двинулись вперед. Одна группа взяла на себя сарай, вторая окружила здание, а третья ворвалась в дом. Затрещало дерево, зазвенело стекло, а затем раздались первые крики.
Буковски пришлось подождать всего пару минут, прежде чем прозвучали возгласы «Чисто!». Лиза осталась у патрульной машины.
— Идем! — сказал Буковски командир отряда.
Тот с трудом встал на ноги.
— Три человека: ребенок и две женщины, — на верхнем этаже, с западной стороны, — доложил по рации один из бойцов.
— Спросите, живы ли они, — попросил Буковски и отряхнул грязь с комбинезона.
— Все целы, сильный шок, — коротко доложил командир одной из групп.
В доме зажегся свет. Скоро уже вся усадьба сияла желтым светом.
Буковски вошел в дом вместе с командиром отряда. Все двери в комнаты были открыты. Вооруженный боец спецотряда в маске стоял перед лестницей на верхний этаж.
— Нужно вызвать машину «скорой помощи», — сказал Буковски.
— Уже едут, — заявил командир группы.
Перед спальней тоже стоял вооруженный боец. Дверь была выломана.
— Внутри, их заперли, — коротко сообщил он.
В кровати лежала пожилая женщина; она мирно спала, несмотря на весь этот шум, в то время как женщина помоложе испуганно забилась в угол. Она обнимала мальчика, стараясь защитить его. Слезы текли у нее по щекам. Буковски подошел к ней и погладил ее по голове.
— Вы в безопасности, — мягко произнес Буковски. — С вами больше ничего не случится, «скорая» уже в пути.
— Они пришли незадолго до темноты, — всхлипнула женщина. — Один был ранен; я думала, они убьют нас всех.
Мюнхен, улица Людвигштрассе, университет Людвига-Максимилиана…
«Факультет классической археологии» — было написано на латунной табличке у массивной двери. Том и Мошав решили навести справки о профессоре Игаэле Юнгблюте, прежде чем продолжить свой путь в Берхтесгаден. Как археологи, работающие на раскопках, они вряд ли бы вызвали подозрение своими расспросами на факультете классической археологии. Тем не менее рисковать было нельзя.
Том и Мошав вошли и оказались в прохладном зале. Здесь царило приятное спокойствие, контрастировавшее с суетой оживленных улиц Мюнхена. Они прошли по длинному коридору и проследовали по указателю, который привел их в приемную. На стенах висели огромные фотографии с раскопок.
Том постучал в дверь. С той стороны раздался глухой голос: «Войдите». Они вошли.
Залитое светом помещение было большим и просторным. Они постояли перед деревянной стойкой, пока одна из женщин, которые сидели за письменными столами, не посмотрела на них и не улыбнулась. Она встала.
— Добрый день, чем я могу помочь вам?
Том решился играть в открытую.
— Меня зовут Том Штайн. Я археолог, только что вернулся из Израиля.
— Вас пригласили прочесть у нас курс лекций?
— Нет, я ищу одного коллегу, профессора Рафуля.
— Профессора Хаима Рафуля?