— Хорошо, посидим еще немного, здесь так прекрасно.
Том улыбнулся. Время шло. Прошел почти целый час, прежде чем появилась темная машина. Она медленно ехала по улице. Потом развернулась и поехала обратно.
— Номерной знак BGL-HA 3344, — сообщил Мошав и прилип к биноклю. — Черный «рено».
Том достал блокнот и записал номер. Машина остановилась перед домом женщины, из нее вышел здоровый как бык мужчина высокого роста и вошел на территорию сада. Наконец он исчез в доме.
— Пожалуй, какой-то знакомый, — пробормотал Мошав.
Пятнадцать минут спустя мужчина снова вышел из дома.
Он подошел к «рено», сел за руль и поспешно удалился.
— И вовсе не знакомый, — заметил Том.
— Очень даже знакомый, — возразил Мошав. — Ты заметил, что у него было в руке?
— У кого бинокль: у меня или у тебя?
— Тот самый конверт, который женщина достала из почтового ящика Юнгблюта.
Том вскочил и вырвал бинокль из рук Мошава.
— Черт побери, где же он?
Том стал осматривать улицы в бинокль.
— Его нет! — сказал он наконец, и в голосе его звучало уныние.
— Что нам теперь делать? — спросил его Мошав.
— Нужно установить, кому принадлежит машина, — ответил Том.
42
Мюнхен, аэропорт имени Франца-Йозефа Штрауса, Эрдингер Моос…
Самолет отца Леонардо приземлился по расписанию. В аэропорту его должен был встречать представитель архиепископства Мюнхена и Фрайзинга. Молодой человек с короткими белокурыми волосами и в темном костюме ожидал его в зале прилета. Поскольку он был высокопоставленным представителем церкви из Рима и членом религиозного братства, ему обеспечили соответствующий прием. Темная «ауди» с шофером стояла на стоянке, прямо перед залом.
— Я к вашим услугам, — поприветствовал брат Маркус своего высокого гостя из Святого города.
Отец Леонардо любезно улыбнулся. Полет его немного утомил.
— Вас прислал кардинал?
— Правильно, — подтвердил молодой священник. — Он передает вам привет и надеется поужинать с вами в ближайшие дни. Сейчас его нет в Мюнхене, срочные служебные дела вынудили его уехать в Румынию. Мне приказано всюду сопровождать вас. Если у вас есть вопросы или пожелания, я в вашем распоряжении.
Отец Леонардо ласково похлопал молодого священника по плечу.
— Никогда не обещайте того, что от вас не зависит. Вы работаете в епископстве?
— Я еще учусь. В семинарии Святого Иоанна Крестителя, а сейчас прохожу практику. Я работаю в секретариате кардинала.
— Прекрасно, — ответил отец Леонардо. — Вы уже радуетесь предстоящей службе?
— Я… я еще не знаю, куда меня приведет мой путь.
— Кто может это знать в столь юном возрасте?
Брат Маркус решил, что загорелый тридцатилетний римлянин — человек приятный. Он ожидал увидеть старого, почтенного, седовласого священника из Ватикана, а перед ним стоял приветливый, энергичный и даже спортивный южанин-итальянец, который не только свободно владел немецким языком и говорил безо всякого акцента, но и производил впечатление разумного и дружелюбного человека.
— Иногда это не просто, — признался брат Маркус. — Часто трудно определить, что правда, а что ложь. Иногда происходящее так неясно, а пути так запутаны…
Отец Леонардо улыбнулся. Он сам слишком хорошо знал о противоречиях между жизнью в миру и работой во славу Божию. Буквально за эти дни все его сомнения снова, как землю в бурной реке, вынесло на поверхность. Он задумчиво покачал головой.
— Мой юный друг, дорога, на которую вы решились ступить, нелегка. Эта дорога полна несправедливости и преград, но одно вы должны запомнить: есть тысячи правд, и вы должны сами для себя решить, в какую правду вы хотите верить.
После того как отец Леонардо забрал свой чемодан, к нему подбежал шофер с тележкой.
— Мы забронировали для вас номер в «Кардинал-Дёпфнер-Хаус», — сообщил ему брат Маркус.
— Вы слышали об убийстве в Берхтесгадене? Там одного мужчину пытали, а затем распяли.
Брат Маркус пожал плечами.
— Я знаю, что в монастыре Этталь несколько недель назад убили монаха. Вы об этом случае говорите?
Священник остановился. Эта новость оглушила его, как удар кнутом.
— Этталь? — пробормотал он.
— Да, за стенами монастыря. Кроме того, в церкви, недалеко отсюда, убили причетника. Говорят, он застал врасплох воров, которые хотели украсть церковные ценности.