Буковски покачал головой.
— В тот раз я показывала тебе его фотографию. В Интернете. На ней еще были наши убитые священники и этот профессор археологии из Израиля.
Буковски задумался. Наконец он вспомнил и провел рукой по лбу.
— Разве ты не говорила, что Юнгблют мертв?
— Так, по крайней мере, было написано на сайте, но это было ложное сообщение. С ним случился апоплексический удар, однако он выжил. Теперь он прикован к инвалидной коляске.
— Дальше!
— Его дом, как я и говорила, расположен на той улице, на которой были замечены подозреваемые. И вот в его дом вломились. И где теперь находится профессор, никому не известно.
Буковски сделал глубокий вдох.
— Мог ли Юнгблют оказаться нашим трупом с Вацманна?
— Криминалисты сейчас осматривают его дом. Снимают отпечатки пальцев и ищут материал ДНК, но я не очень-то верю в его смерть. Судмедэксперты наверняка заметили бы, что он инвалид. Юнгблюту уже за восемьдесят. Впрочем, он тоже занимался древними языками народов Иудеи, и его считают специалистом по раннехристианской истории Израиля.
Буковски стукнул кулаком по столу.
— Круг замкнулся. Есть ли указания на то, что профессора похитили?
Лиза покачала головой.
— Хотя все шкафы в доме перерыты, диван и подушки разрезаны, и вообще, помещение выглядит так, будто в нем разорвалась бомба, как говорят коллеги из отдела криминалистики, но никаких признаков насилия нет. Никакой крови, никаких следов борьбы. Я думаю, профессор ушел сам.
— Ты же сказала, что он парализован.
— Он сидит в инвалидной коляске, но у него есть помощник. Бывший чемпион Олимпийских игр по борьбе из Бишофсвизена. Наши коллеги уже едут к нему.
— Чего же мы тогда ждем? — возмутился Буковски.
— Я ждала тебя, если ты еще не забыл, — сердито возразила Лиза и бросила Буковски ключи от машины.
Хижина в Роствальде, недалеко от Бишофсвизена, Бавария…
Том и Мошав опустились на старый потертый диван. В свете двух керосиновых ламп они смотрели во все еще хитрые и полные жизни глаза старика, сидевшего напротив них в инвалидной коляске.
Том подробно рассказал обо всех неприятных событиях, происшедших с ними в Святой земле после того, как Хаим Рафуль исчез вместе с содержимым саркофага: о смерти Джины Андреотти, о несчастном случае в районе раскопок, о противотанковых минах и об убийстве профессора Джонатана Хоука в долине Кидрона. И о неизвестных, которые в Израиле следовали за ними по пятам. Профессор внимательно слушал.
— Я уверен, что Хаим не хотел этого. Он, очевидно, не обдумал все хорошенько, когда убегал из Израиля.
Том нахмурил брови.
— Он должен был бы предостеречь нас, а вместо этого просто исчез и оставил нас в неведении.
— Он вынужден был исчезнуть: они уже слишком приблизились к нему.
В помещение вошел Штайнмайер.
— Снаружи все спокойно; очевидно, за ними никто не следил.
Старик кивнул.
— Знаете ли вы, кто за всем этим стоит?
Том покачал головой.
— Мы схватили одного из наших преследователей. Он сообщил нам, что очень многие интересуются документами из могилы. Эти люди готовы заплатить за них миллионы. Именно по этой причине активизировались все преступники — отсюда и до самого Иерусалима.
Старик молча кивнул и указал на наполовину заполненный стакан воды, стоявший перед ним на столе.
— Вы христианин? — спросил он Тома.
— Я не могу сказать, что я ревностный прихожанин, но воспитывался в христианской вере.
— Видите ли вы этот стакан?
— Конечно, стакан как стакан, что в нем особенного? — удивился Том.
— Нет, вы ошибаетесь. Это не простой стакан, это святой Грааль, а жидкость в нем — кровь Иисуса Христа.
— Я не понимаю: это что, какой-то тест?
— Нет, боже упаси, вы просто должны в это поверить.
— Я должен поверить в то, что это — святой Грааль? По-моему, вы далековато зашли.
Старик улыбнулся.
— Вовсе нет, — ответил он, — я лишь делаю то, что делает ваша церковь. Она хочет убедить своих последователей одной лишь силой веры. С помощью легенд и символов, которые мы должны воспринимать как реальные факты.
Том указал на стакан.
— Но он все равно остается просто стаканом.
— Очень хорошо: я смотрю, вы поняли, что я хотел этим сказать.
Том покачал головой.
— Должен ли я понять вас так, что вы полагаете, будто за всеми этими диверсиями и убийствами стоит церковь?
— Не вся церковь, а некоторые из ее служителей.