Иерусалим, монастырь флагеллатов, у Новых ворот…
Отец Леонардо откинулся на спинку удобного кресла и прижал к уху телефонную трубку.
— Все идет гладко, к нашему удовольствию, Ваше Высокопреосвященство, — заявил он с самодовольной улыбкой.
— Но до моих ушей дошли совершенно другие сведения, — возразил кардинал-префект. — Как я слышал, профессор скрылся.
Улыбка исчезла с лица отца Леонардо. Ее место заняло изумление. Впрочем, он никому не позволит заметить это. Откуда кардинал-префект узнал, что Хаим Рафуль исчез?
— Я… Отец Филиппо с этой минуты принимает участие в работе раскопок, — поторопился сообщить отец Леонардо. — Несомненно, профессор скоро снова появится. Это только вопрос времени.
— День Страшного суда — тоже только вопрос времени, — ехидно заметил кардинал-префект. — Я хочу знать, где Рафуль находится и над чем работает. Должно быть, в саркофаге обнаружили нечто такое, что крайне важно для Рафуля и может нанести непоправимый вред нашей церкви. Рафуля нужно немедленно найти, вы меня поняли?
Отец Леонардо провел рукой по горлу. Несмотря на то что в верхних помещениях монастыря царила прохлада, лоб его был раскален. Капля пота стекла по шее.
— Я немедленно позабочусь об этом, Ваше Высокопреосвященство, — ответил он.
— Вы постоянно обо всем заботитесь, и тем не менее всегда стоите передо мной с пустыми руками, — грубо одернул его кардинал-префект. — Я должен иметь возможность полагаться на своих сотрудников. Церковь не может позволить себе продолжать терять верующих. Я хочу, чтобы вы предприняли все, что в вашей власти, — вы должны обнаружить профессора и разузнать, какие козыри у него на руках. Надеюсь, вы меня поняли раз и навсегда.
Настойчивость в словах кардинал-префекта нельзя было проигнорировать.
— Уверяю вас, ваше высокопреосвященство, я сделаю все, что в моих силах, и разберусь с этим делом.
— Очень на это надеюсь, — закончил беседу кардинал-префект.
Отец Леонардо еще довольно долго сидел в кресле и размышлял. Как он сможет найти исчезнувшего профессора в чужой для него стране? Придется ему поломать голову.
Штайнгаден, недалеко от церкви в Висе…
— Уже так поздно!.. Плакал мой свободный вечерок, — рассердился на Буковски его коллега из отдела криминалистики.
— Делу время, а потехе час, — возразил Буковски и достал сигарету.
Коллега Буковски жалобно скривился, схватил свой чемоданчик и исчез за полосатой бело-красной оградительной лентой.
Пастух сразу нашел то место, на котором он видел машину в ночь убийства. И действительно, благодаря сухой погоде последних дней на дороге остались следы шин автомобиля. После того как Буковски поверхностно осмотрел их, он поручил Лизе вызвать криминалистов и оперативников в небольшой лес почти в километре от церкви.
Прежде чем Лиза отвезла пастуха назад к его овцам, тот рассказал, что в лесу есть тропа, которая оканчивается на дальнем лугу в непосредственной близости от церкви. Вероятно, преступники воспользовались ею во время бегства. Буковски надеялся, что поисковые собаки смогут взять след. Может, им даже удастся обнаружить пару следов, улику, орудие преступления или еще что-нибудь, что приведет Буковски к преступнику.
Еще три часа будет светло, после чего солнце исчезнет за холмами.
Буковски стоял в стороне и наблюдал за бурной деятельностью коллег. Лиза Герман доставила пастуха к его овцам и снова вернулась.
— Номера нужно проверить через Европол, — сказала она. — Две последние цифры…
— Я знаю, они означают департамент Буш-дю-Рон на юге Франции, — закончил за нее Буковски. — Я несколько раз ездил туда отдыхать.
К Буковски подошел полицейский с овчаркой. В руках он держал маленький полиэтиленовый пакет.
— Мы нашли это меньше чем в сотне метров отсюда, рядом с тропинкой, в кустарнике, — заявил полицейский.
Буковски взял у него пакет. Лиза подошла к Буковски и смотрела ему через плечо, когда он поднял пакет повыше.
— Конфетная обертка, — заметила Лиза.
— Да, — ответил Буковски.
— Может, она лежит здесь уже некоторое время, — предположила Лиза.
Буковски покачал головой. Он поднял пакет так, что тот оказался против солнца.
— Sucreries, Le Mule, — прочитал он. — Сладости с мельницы.
— По-французски? — пробормотала Лиза.
— Однозначно, — заявил Буковски. — Отдай это криминалистам.
15
Где-то на юге Иерусалима…
Она очнулась от милостивого обморока. На глазах у нее лежало красноватое покрывало. Ее запястья, ноги, все тело — всюду только безжалостная боль. Она была обнажена. Они сорвали с нее одежду, прежде чем начать пытать.