— Забыть! Тебе легко говорить. Да что ты за человек такой?
— Чего ты вообще хочешь? — спросил Буковски.
— Как насчет того, чтобы попросить прощения? Ты бесстыдно воспользовался ситуацией. Я считаю, ты настоящий…
— И кто же я такой?
— Ты… ты… ты — старик!
— Не пропусти съезд! — напомнил ей Буковски.
Лиза свернула на площадку для отдыха и ловко припарковала машину на большом участке между двумя трейлерами. Буковски выглянул в боковое окно и покачал головой. Расстояние до трейлера составляло приблизительно двадцать-тридцать сантиметров.
— И как мне выходить?
— Похудей! — прошипела Лиза и отстегнула ремень безопасности.
Не произнеся больше ни слова, она вышла и захлопнула дверцу. Буковски смотрел, как она идет через стоянку к турбазе. Она почти бежала.
Он тяжко вздохнул и кое-как перебрался на сиденье водителя. Немного отдохнул и тоже вышел из машины.
Он вошел в гостиницу и отыскал туалет. Затем направился в столовую. Лиза сидела у окна. Буковски заказал шницель из индейки, пиво и сел рядом с Лизой. Она даже не посмотрела на него — просто молча отпила воды из стакана.
— Ты есть не хочешь?
— Я не голодна, — ответила Лиза и демонстративно отвернулась к окну.
— Мне жаль, — сказал Буковски.
— Тебе жаль, мне тоже, но мне от этого не легче! — выкрикнула она так, что некоторые посетители обернулись. — Ты мне в отцы годишься!
— Боже упаси быть твоим отцом, — возразил Буковски. — Кроме того, чего ты хочешь? Я тебя не обижал, не причинил тебе боли. Мы получили удовольствие, вот и все.
— Удовольствие?!
— Кстати, Максим нажал на кнопки, — сменил тему Буковски. — В лаборатории сравнили наш образец ДНК с образцом Сантини. Стопроцентное соответствие. Таким образом, ясно, что Сантини принимал участие во вторжении в церковь в Висе. Вероятно, он и есть убийца. Твой фоторобот помог в расследовании.
— А ты надо мной смеялся, — напомнила ему Лиза. — Теперь мы знаем, что в Эттале тоже он побывал.
Буковски пожал плечами.
— Значит, я ошибся.
— Что-то часто ты ошибаешься.
Буковски подавил растущее раздражение.
— Если ты хочешь перевестись в другой отдел, я не стану мешать.
Лиза посмотрела на него, округлив глаза.
— Надо же, как далеко зашло дело! Я понимаю, господин Буковски желает праздновать успех в одиночестве, а я могу перетряхивать старые дела о взломах или перекладывать папки в отделе нравов. Нет уж, господин начальник, со мной эти шутки не пройдут.
— Я правильно тебя понял — ты хочешь и дальше работать со мной над этим делом?
— Можешь даже не сомневаться.
Иерусалим, отель «Рейх» в Бейт-Хакерем…
Они снова собрались в номере Яары.
— Я не знаю, — сказал Жан Коломбар. — Если следователь права, то мы гоняемся за призраками. Все равно толку никакого.
Том скрестил руки на груди.
— Никто тебя не заставляет. Мы снова свободны, каждый получил свой паспорт и может идти куда хочет.
Мошав покачал головой.
— Чужая душа потемки, но я действительно очень удивлюсь, если выяснится, что Джина и профессор были связаны с нелегальной торговлей старинными артефактами. Это абсурд. Что касается меня, то я с вами.
Том вопросительно посмотрел на Яару.
— Я в деле.
Все трое уставились на Жана.
Наконец он тяжело вздохнул.
— Хорошо, едем в аэропорт. Но я считаю, что мы просто зря тратим время.
— Мы будем знать это наверняка, только если попробуем, — возразил Том.
Мошав встал.
— Я выгоню машину из гаража; встречаемся через пять минут перед отелем.
— Через пять минут, — подтвердил Том.
29
Иерусалим, раскопки у дороги на Иерихон…
Они стояли перед большой белой палаткой у границы района раскопок и наблюдали за слаженными действиями рабочих.
— Если в яме остались еще какие-то артефакты, то мы их обязательно найдем, — заявил отец Антонио Карлуччи, которому Церковная служба древностей в Риме поручила руководить работами в долине Кидрона. Он приехал со своими специалистами, приписанными к этой службе, чтобы продолжить раскопки.
Отец Леонардо бросил брату Филиппо многозначительный взгляд.
— Церковь должна получить то, что по праву принадлежит ей, — елейно произнес он.
— Простите, братья мои, мне предстоит много работы, — извинился отец Антонио и исчез в палатке.
— Время моего пребывания здесь, в стране Господа нашего, подходит к концу, — произнес отец Леонардо. — Меня ждут в Риме. К сожалению, я могу доложить лишь о частичном успехе. Рафуль до сих пор не найден.