Раскелл недовольно стряхнул с себя эти мысли и зашагал быстрее, чтобы догнать Хольма, ушедшего далеко вперед.
В душе Раскелла поднималось что-то вроде гнева на этого спрятавшегося гнома, который в шутовском наряде шляется по лесу и несет всякий вздор, — но также и на себя самого, поверившего в его бредни. Впрочем, это могла быть всего лишь неуверенность, которую он ошибочно принял за гнев. Черт возьми, он уже не ребенок — и не один из этих фантазеров-романтиков, которые читают всякие сказки и упиваются подобной дребеденью; он взрослый интеллигентный человек с логически функционирующим рассудком — рассудком, который приносит ему четверть миллиона долларов в год и на который он, как правило, шесть дней в неделю возлагает ответственность за деньги нескольких тысяч мелких акционеров! И он позволил сбить себя с толку какому-то маразматическому отшельнику в карнавальном костюме… Но тем не менее он действительно пришел сюда охотиться на единорога.
На ночевку остановились у реки.
Свет полной луны дробился в волнах узкого спокойного потока на миллионы блестящих оскольчатых отражений. От воды шел сладковатый, ясный и чистый аромат; на берегу и справа, и слева было множество уютных, защищенных от ветра бухточек, казавшихся специально созданными для привала и ночлега, — лучше не смог бы придумать и самый изобретательный ландшафтный архитектор.
Хольм экономными, тренированными движениями разбил лагерь — две крохотные палатки возле обложенного камнями костра, — зачерпнул из реки воды и приготовил из их запасов простой, но вкусный ужин. Ели молча, хотя на языке у Раскелла вертелась тысяча вопросов. Однако он сдерживался и молчал. И только когда они уже отужинали и Хольм почти ритуальными движениями прикурил первую за этот день сигарету, Раскелл наконец не выдержал.
— Один вопрос, Хольм, — сказал он.
Хольм поднял глаза, затянулся сигаретой и, глядя мимо Раскелла на темный силуэт леса, окружавшего их, словно высокая массивная стена из овеществленной темноты, произнес:
— Ну?
— Вы так до сих пор и не сказали, на какого зверя мы будем охотиться.
Хольм кивнул.
Некоторое время Раскелл тщетно ожидал ответа, но Хольм, похоже, не собирался продолжать разговор.
— Почему?
Вновь прошло несколько секунд, прежде чем Хольм выказал хоть какую-то реакцию. Он переменил позу, щелчком отправил сигаретный окурок в дотлевающие угли костра и едва ли не с укоризной посмотрел на Раскелла.
— Но вы до сих пор об этом не спрашивали. Так почему — сейчас?
— Почему? — недоуменно откликнулся Раскелл. — Ну… я… я полагаю, что имею на это право.
— Какое? — спокойно поинтересовался Хольм. — Десять тысяч долларов, которые вы заплатили за охоту, — это ваше право? Вы были заранее предупреждены, что я не даю никаких гарантий. Не исключено, что мы даже не увидим зверя. Но вы это знали заранее — или нет? Может, ваш друг не сказал вам, что я не даю гарантий?
Раскелл кивнул:
— Сказал.
— Но он не сказал вам, на кого мы, он и я, здесь охотились, — так?
Раскелл снова кивнул.
Хольм усмехнулся:
— Но вы все-таки поехали. Без гарантий. Для такого человека, как вы, мистер Раскелл, десять тысяч долларов — не такие большие деньги, как для меня. Но все-таки это порядочная сумма. И если вы были готовы рискнуть такой суммой, вообще даже не зная — за что, то ваше теперешнее нетерпение мне не понятно. Когда мы уже почти у цели.
Раскелл смущенно покрутил в воздухе рукой, но Хольм уже продолжал — так, словно ни на какой ответ и не рассчитывал:
— Само собой, все из-за этого психа. Я с первого взгляда на него понял, что возникнут проблемы.
— Ну, то, что он сказал…
— Что мы идем на единорога? — Хольм засмеялся. — Он еще сказал, что собирается поймать фею. Сетью, сплетенной из световых лучей. Так вы и в это поверили?
Раскелл энергично замотал головой, мысленно обозвав себя идиотом: он недооценил Хольма — даже очень сильно недооценил. И сам дал ему в руки аргументы, которые тот мог теперь использовать против него.
— В одном я с этим Гарбо согласен, — продолжал тем временем Хольм. — Охотнику нужны две вещи: хорошее оружие и терпение — больше терпения, чем кому-либо другому. Может быть, мы найдем зверя уже завтра, а может быть, только через неделю. Но я обещаю вам, Раскелл, что ваши затраты окупятся. И я обещаю, что этот псих нам больше не помешает.
— Значит, вы все-таки его знаете, — констатировал Раскелл.
Хольм щелчком по высокой дуге отправил вторую сигарету в реку и следил за крохотным огоньком, пока он не погас в волнах.