Айлон постарался скрыть свое разочарование. По сути дела, Шилена была права. Едва ли еще кто-то из людей узнал так много тайн Дивного Народа, и как бы ему ни хотелось узнать все до конца, он не имел права настаивать.
Они посидели еще немного около фонтана, думая каждый о своем. Наконец Айлон встал. Он с трудом сдерживал зевоту.
— Наверное, будет лучше, если я последую совету Харлина и ненадолго прилягу. Я слишком устал.
— Конечно, — ответила Шилена и тоже встала. — А я пока пойду к нему. Прежде чем сегодня вечером я обращусь к собранию, я должна переговорить с ним наедине. Ты найдешь обратную дорогу?
Айлон кивнул. Благодаря тому что город имел кольцевое строение, здесь невозможно было потеряться. Кроме того, он умел хорошо ориентироваться.
— Тогда до вечера, — сказал он на прощание и направился к своему жилищу.
Айлон заснул почти мгновенно. Когда он проснулся от громкого стука в дверь, то почувствовал, что хорошо отдохнул. Он был свеж как никогда. На улице все еще было светло.
Дверь распахнулась, и вошла Шилена. На ее губах играла насмешливая улыбка.
— Ну как, выспался наконец? — осведомилась она. — Я подумала, а не посмотреть ли мне, жив ли ты.
— Как это? Еще даже не вечер, — оправдывался Айлон.
Она засмеялась.
— Да, — сказала она, — сейчас полдень, только следующего дня. Ты проспал почти сутки. Вчера вечером мы решили тебя не будить.
Айлон ужаснулся. Он едва мог поверить в то, что сказала Шилена.
— Да-а, неучтиво, когда почетный гость не является на праздник, — проговорил он. — Надеюсь, Харлин на меня не в обиде?
Шилена отрицательно покачала головой:
— Не беспокойся, он сам настоял, чтобы тебя не будили. И потом, поводом для праздника было не только наше прибытие. — Она указала на две седельные сумки, лежавшие у двери. — Ларкон привез твои вещи. Лошадь он просто отпустил.
Айлон облегченно вздохнул. В сумках находились действительно бесценные вещи, прежде всего те, что оставил ему отец, когда приезжал в Аркану второй раз.
— Ты, наверное, хочешь осмотреть остров, — продолжала Шилена. — Когда ты наконец встанешь с постели, я покажу тебе наши достопримечательности. А пока подожду на улице.
Как только она вышла из комнаты, Айлон встал, умылся и оделся. Вскоре он уже шагал рядом с Шиленой. Как оказалось, здесь было что посмотреть. Возделана была только небольшая часть острова: виноградники, поля кукурузы и различных злаковых. Поля показались ему странно маленькими; этого было явно недостаточно, чтобы прокормить население, даже если оно составляло всего лишь сотню эльфов. На его вопрос Шилена только улыбнулась.
Большая часть острова, как Айлон уже видел с воздуха, оставалась в своем первозданном виде. Однако природа создала его настолько красивым, что люди или эльфы вряд ли смогли бы соревноваться с ней. В лесу было много прогалин, заросших пестрыми цветами. Это был настоящий цветущий ковер. Журчали кристально чистые ручьи, на деревьях росли невиданные фрукты. На одной из прогалин они присели отдохнуть. Здесь по небольшим перекатам струился ручей, впадавший дальше в заросший кувшинками пруд. Воздух был напоен ароматом цветов, вокруг которых танцевали бабочки. Айлон давно не чувствовал себя таким спокойным и беззаботным.
— Здесь чудесно, — вздохнул он. — Неудивительно, что ваш народ любит этот остров и вернулся сюда.
— Тем самым разрушив красоту и волшебство Ай’Бона, — горячо возразила Шилена. Бабочка, севшая ей на руку, испуганно упорхнула.
— Кажется, твой вчерашний разговор с Харлином был не особенно удачным?
— Да. Впрочем, я не ожидала ничего другого. Но нужно было еще раз попробовать. — Голос Шилены дрожал от гнева. Это звучало явным диссонансом по отношению к окружающей их гармонии.
— Вероятно, уже поздно что-то предпринимать. Они слишком далеко зашли. Возврата нет.
— О чем ты говоришь?
Она помедлила с ответом, потом пожала плечами:
— Ты уже так много знаешь, что нет смысла скрывать остальное. — Она сорвала цветок, понюхала его и начала отрывать лепестки, как будто ей нужно было чем-то занять руки.
— Знаешь, когда Харлин и остальные вернулись на Ай’Бон, им показалось, что мало провести здесь остаток жизни. Они снова начали затрагивать древние силы созидания: хотели вновь обрести бестелесную оболочку и вместе с ней бессмертие. Но за столько тысячелетий эльфы изменились. Они потеряли прежнюю чистоту. Они вели войны и убивали, испытывали искушение властью и богатством, им были не чужды зависть и ненависть. Мы старались приспособиться к законам внешнего мира и сами не заметили, как в наши сердца закралась тьма. С такими чувствами можно бороться и подавлять их, но нельзя искоренить навсегда. Но мой народ лелеял надежду, что все будет как прежде. Возможно, что перспектива обрести бессмертие была так соблазнительна, что они готовы были заплатить любую цену.