Позади себя я слышал шаги и отчаянно пытался найти хоть какую-нибудь лазейку в изгороди.
Есть!
Вот маленький туннель, который проведет меня сквозь эту колючую стену. Я бросился вперед. Колючки впивались в меня, но я продирался вперед.
Я услышал, как преследователь остановился, но затем почувствовал, как первый удар меча рассек переплетающиеся ветки. Однако сделать это было непросто. На землю посыпались сухие прошлогодние ветки, а приросты этого года прогнулись, но выдержали удар. Их можно было перерубить только с нескольких попыток. На это я и надеялся.
Проход сквозь живую изгородь пролегал не прямо, а все время вилял среди кустов; глубокие царапины от колючек сильно кровоточили. Неведомый преследователь каждым новым ударом меча упорно прокладывал себе путь, но мне удавалось двигаться быстрее (я поклялся принести за это жертву богам).
— Давай, малыш! — манил меня голос Серого. Я удвоил усилия. Одежда была разорвана в клочья, но, думаю, даже мой ворчливый отец не стал бы меня ругать за это. Что стоила одежда по сравнению с жизнью!
Я не знал, сколько времени провел в борьбе с колючками и переплетающимися ветками. Наконец стал виден конец туннеля. Но звук шагов все приближался. Обессиленный, в полном отчаянии я оглянулся.
Это не был один из черных всадников. Это был Серый, герой из моего раннего детства.
— Иди ко мне, мой мальчик! Кажется, в этом обличье ты мне доверяешь, — сказал он своим мягким, ласковым голосом. Не дослушав его и забыв гордость, которая на пороге взросления уже не позволяла делать такие вещи, я бросился ему на шею и разревелся. В другое время мне стало бы стыдно за это, но сейчас было не до гордости и достоинства; в тот момент меня захлестнуло чувство огромного облегчения.
— Ну ладно, ладно, — сказал старик. — Здесь не место праздновать встречу.
Он взял меня за руку и мы не торопясь пошли дальше.
Позади нас раздавались удары меча черного всадника, но, хотя мы шли не очень быстро, они вскоре стихли вдали. Было ощущение, что на самом деле я двигаюсь вперед гораздо быстрее, чем кажется. Я попытался повнимательнее посмотреть вокруг, но увидел лишь расплывчатые картины.
— Не думай, просто закрой глаза, — сказал Серый.
— Что мы теперь будем делать? — спросил я и последовал его совету.
— Ты должен выполнить свой долг, — объявил он.
— Какой долг? — спросил я.
— Некоторые, Бевин, рождены для того, чтобы выполнить вещи, которые кроме них никто не может сделать. Неважно, удачливы ли они в жизни, их поступки меняют судьбы мира. К ним относишься ты.
— А для чего я рожден? — У меня кружилась голова. Я, двенадцатилетний мальчишка, сын крестьянина, связавшийся с шарлатаном и бродивший с ним по деревням, должен совершить что-то значительное?
— Не имеет значения, где ты родился. Дело в том, что в тебе заложено…
Старик замолчал и остановился. Я открыл глаза.
Мы стояли на дороге, в ста шагах от того, что осталось от каравана.
— Что это? Мы не можем выстоять против черных всадников! — вырвалось у меня. Я со страхом посмотрел на Серого. Но теперь это был конюх. Я рванулся от него.
— Я думал, ты поумнел, — сказал он голосом Серого. — Разве ты до сих пор не заметил, что я только меняю обличье? Все эти годы я наблюдал за тобой и охранял тебя. Прислушайся к своему сердцу, Бевин. Там ты найдешь ответ, кто я, — настойчиво уговаривал он меня. — Прислушайся к себе!
И я погрузился в глубины своей памяти. Я увидел там Серого, конюха, пугливого маленького козленка, с которым однажды в детстве играл, волка, бегущего вдалеке, сову, старушку, продающую лечебные травы, и еще многих, а за ними — фигуру старика. У него были белоснежные волосы, как у Серого, но черты лица были полны достоинства; взгляд его синих глаз был таким глубоким, каким бывает только море.
— Ты тот самый Агмар, — сказал я, вспомнив истории, который рассказывал Серый. Агмар был предводителем народа, поклявшегося бороться с темными силами.
— Да, я Агмар, первый из Серидов фон Эш Тут Вийиров. Я ждал тебя почти тысячу лет. Я твой защитник и учитель, но время первого урока совпало с первым испытанием, потому что произошло нечто непредвиденное. Так бывает, когда совпадают несколько предначертаний.