Прошлое, которое Итар всеми силами пытался забыть и вычеркнуть из своей долгой и мучительной жизни.
Сейчас, находясь возле массивных золотистых врат, ему не хватало смелости не то, чтобы войти внутрь, но даже на просто постучаться сил не хватало. Его рука, кулак которой то с силой сжимался, то снова расслаблялся, завис в воздухе в нескольких дюймах от золотистой поверхности широких дверей, на которых были изображены юные девы, что изливали из своих кувшинов сладостный нектар в глубокое бескрайнее море.
Внутри у него все свернулось в тугой и черствый узел, что не позволял ему решиться войти туда, где находилась его мать. Он не знал, что именно ему не позволяло сделать последний шаг: страх перед тем, что он может увидеть там или же реакция его матери, которая могла разочароваться в своем единственном чаде. А быть может то, что она посчитает его очередным монстром, каким был его собственный отец, заставляло его сердце обливать реками горячей и жгучей крови, что была пропитана страхом.
Он не знал. И не узнает никогда, пока не войдет внутрь и не получит долгожданные и желанные ответы на эти бесчисленные и мучившие его многие столетия вопросы.
Рука едва коснулась холодной поверхности, позволяя ей легко и непринужденно скользнуть внутрь. Он, все еще терзаемый множеством сомнений и страхов, сделал неуверенный шаг вперед.
Его взгляду предстали довольно знакомые покои, в которых он провел все свое детство. Они ничуть и не изменились с того времени, когда он был здесь в последний раз.
Покои были слишком большими и просторными всего лишь для одного единственного ребенка, что в них проживал. Они были обустроены самой лучшей и дорогой мебелью, а кровать, которая, казалась, могла вместить до пяти человек, и вовсе занимала почти четверть всей комнаты. К тому же к покоям также прилагался и балкон, с которого открывался поистине великолепный вид на город, что находился возле замка. Порою, ночами он засматривался на множество золотистых огней, что были подобны звездам на небе и ничуть не уступали им по красоте.
Его взгляд с нежностью скользнул по всему, что в них находилось.
Те же знакомые стеллажи со множеством книг и историй, в которых было сокрыто огромное количество тайн и секретов далеких и умерших государств. Те же стойки с мечами и доспехами, что ему удалось стащить из бесчисленных коллекций по всему замку. Те же бесчисленные и роскошные наряды, которые ему приходилось одевать на различные праздники и фестивали. И тоже множество различных украшений и драгоценных камней, обрабатывать которые с нежностью и заботой научила его мать.
Все это для него было дороже золото и любого богатства, что мог даровать ему мир. Вещи, в которых, возможно, были сокрыты его самые теплые и веселые воспоминания за все детство, что он прожил здесь. Вещи, которые были добыты с особым рвением и желанием. Вещи, в которых хранились его первые знания и умения. Вещи, что связывали его с ней…
Его взгляд скользнул в сторону балкона. И стоило ему только взглянуть туда, как сердце, казалось, и вовсе остановилось на мгновение.
Там стаяла женщина невиданной красоты. Ее красивый, подобно самым прекрасным и изысканным украшениям, и нежный, как самая мягкая из всех возможных тканей, лик был обращен в сторону высоко парящего солнца. Ее волнистые волосы цвета прекраснейшего аметиста струились, подобно бесчисленным водопадам. Ее глаза, оттенок которых был мягче и светлее волос, были полны одиночества и печали. Казалось, что ее взгляд искал что-то, что могло бы развеять ту печаль и тоску, что давно поселились в ее добром и заботливом сердце.
Она, глубоко вздохнув, с нежностью коснулась символа, что покоился на ее шее. Распустившейся бутон ниирнских лилий — символом ее рода, к которому она когда-то принадлежала. Теперь же это украшение имело для иное, но не менее важное значение.
Она с легкостью и грацией обернулась, намереваясь вернуться обратно в покои. И стоило ей только ступить пару шагов, как ее взгляд мгновенно вцепился в фигуру прекрасного юноши, что с нежностью и любовью смотрел на нее.
— Я вернулся домой, мама.
Смог лишь произнести Итар, сдерживая порыв подойти к ней и обнять. Обнять с той лаской и заботой, с какой только мог. Как в детстве, когда он был совсем еще юным и не тронутым ужасом войны и насилия. С той лучезарной и веселой улыбкой, что он дарил ей день от то дня. С той любовь и нежностью, с какой и она всегда его обнимала.