— Истинная? — с губ срывается вопрос, который не решаются задать остальные.
— Кажется, да. Но как? — и переводит взгляд на Полину.
— Душа, она не может покинуть живого. Только после смерти. Погиб ребенок, погибла Алька. Комок внутри нашей девочки вырвался и пришел к ребенку, чтобы разорвать порочный круг. Теперь не будет метаний. Борис жив, преступник тоже, но ребенок переродился, разрушая привычную цепь событий. Пока не гибли все трое, души не перерождались, а здесь иначе. Поэтому душа жила в волчице, чтобы уберечь хрупкую, человеческую жизнь. Берегите ее, Борис. Счастье часто дается с большим трудом и испытаниями. Вы еще отделались малой кровью и короткими мучениями.
Печально усмехается Паулина, вспомнив какую внутреннюю борьбу им пришлось пережить с Сорозовым. Да. Знатно он и Белозаров потрепали нервы со своими отказами от пар. До сих пор руки чешутся за девчат прописать им пару увесистых пинков. Только кто же позволит? Волчицы потом мне напинают.
— Борис, — Мартин обратился к Волканову, и тот перевел немного растерянный взгляд на Верховного. — Если позволишь, я заберу малышку с собой. В стае недавно погибла новорожденная волчица. Без видимых причин, на удивление, запахи этих младенцев одинаковы. Надеюсь, семья сможет принять человеческое дитя и воспитать в стае, как подобает. Ты сможешь жить рядом, оберегать, видеть ребенка. А если они откажут, я выращу малышку. Моя пара не откажется повозиться с маленькой. Да и мне в радость. Внуками никто не радует. Что скажешь?
Дальнейший разговор уже не слушаю. Подхожу к дверям, и, сев на пол, устало откидываюсь на стену, слушая размеренные тук-тук, тук-тук, тук-тук. Дверь слегка приоткрыта, и теперь мне не только слышно приборы, но и само сердечко, которое слабо, но бьется. Девочка моя, теперь все будет хорошо. Я обещаю, мы будем самыми счастливыми и забудем об этом. Только дай успокоиться.
— Макс, ты бы съездил домой, отдохнул, успокоился. Она будет спать еще часов семь, — Аня положила руку на плечо, стараясь нежно разбудить.
Только я не спал. Не хочу пропустить момент, когда малышка придет в себя. Прошло уже четыре часа после того, как ее вывезли из операционной и определили в реанимацию. Стоило больших усилий выбить доступ присутствовать рядом, ведь это строго-настрого запрещено. Но мне плевать, главное оказаться рядом с ней. Хочу, чтобы первым, кого она увидела, оказался именно я. Мы пара, а значит всегда вместе, в горе и в радости, в болезни и здравии.
— Не поеду. Вдруг проснется, — отвечаю сестренке, которая тоже дежурит у палаты.
— Я побуду с ней, езжай. Потом сменишь меня. Все будет хорошо. Она уже выжила. Неужели не чувствуешь, как ей с каждым часом становится легче? Тем более, после того, как привезли наши лекарства? Я позвоню, если придет в себя раньше срока. Езжай. На тебя больно смотреть.
— Нет, Анют, я остаюсь.
Тяжело вздохнув, сестренка сдалась. Единственное на что меня уговорили, подкатить соседнюю кушетку и лечь на нее. Вот с этим предложением я спорить не стал, ведь сидеть у кровати — то еще испытание, на которое я был готов, но зачем отказываться от удобств? Едва голова коснулась подушки, уснул под мерное посапывание пары. Так мало оказывается нужно для счастья. Жизнь любимого человека, его улыбка и смех. Остальное — совершенно неважно.
Как только выберемся из белых стен, заберу домой. И пусть там еще не все готово, ведь нормальная стройка началась два года назад. До этого жил в маленьком домике, чтобы не так давила пустота большого дома. Много одинокому волку надо? Нет. Общая комната и спальня.
Зато сейчас стоит двухэтажная красота на семь спален, три кабинета, в подвале тренажерный зал и небольшой погреб. Вот где будет развернуться. Я хочу много детей. Парочка меня не устроит. А как уговорить жену, это мелочи. Тем более, орешек мой хочет работать из дома, значит, ей нужно уютное гнездышко. Разговор о зимнем саде я запомнил, есть у нас и такая комната. Пустует правда пока. Пусть сама обустроит.
Правда, как уговорить ее переехать? Потому что я не сильно хочу оставлять ее здесь. Может, и временно такое желание, но не уверен. Совместный отпуск только усилит, а не притупит подобные мысли.
Алена
Где я?
С трудом разлепляю веки, и понимаю, что не дома. Все тело ломит, а в груди и бедре нещадно жжет. Перелом, глубокая рана, мысли быстро проносятся в голове. Я в больнице, выжила. Хотя мне казалось, что умирала.