Но, как часто бывает с чем-то полезным, практичность и целесообразность перевесили скепсис.
— Получилось, — сказал Вёлунд, выгнув одну руку и задвигав пальцами, словно набирая код доступа на невидимой панели. — Следи за активностью. Скоро начнется.
Не успел Шарроукин вновь сосредоточиться на храме, как по всему комплексу взвыли сирены. Зажглись аварийные лампы, а рупоры на оборонительных башнях зарявкали объявлениями на булькающем канте. Из железных сооружений высыпали вооруженные люди — остатки одичавших когорт скитариев вперемешку с паникующими армейскими подразделениями.
— Не знаю, что ты сделал, — протянул Шарроукин, — но они всполошились.
— С дозволения храма я извлек управляющие стержни из ядра его атомного реактора и изменил состав каталитических элементов, чтобы экспоненциально повысить массу изотопов до критической. Когда это произойдет, все в радиусе ста километров испарится.
— Вместе с нами?
— Нет, — Вёлунд постучал пальцем по другому устройству механикумов у себя на поясе. — Кроме нас.
Солдаты стекались к позициям сразу за главными воротами храма и, приняв оборонительное построение, ждали указаний. Осязаемое чувство страха тисками сдавило врага, а нет момента для удара лучше, чем когда противник выбит из колеи.
— Вон там, — заметил Вёлунд. — Должно быть, это он.
Шарроукин посмотрел туда, куда указывал Вёлунд. Воин в сверкающем красном доспехе, облепленном трепещущими на ветру свитками на восковых печатях, сопровождал неприметного адепта в мешковатой черной робе. У него не было механических рук и аугментаций, характерных для большинства техножрецов, но в остальном адепт совершенно ничем не выделялся внешне.
— Несущий Слово, — прошипел Шарроукин натянутым от контролируемой ненависти голосом.
— Электромагнитный разряд заблокирует вокс-связь, — сказал Вёлунд. — Но у нас меньше пяти минут, чтобы захватить криптоса.
— Тогда не будем терять время, — ответил Шарроукин, ткнув пальцем через плечо. — Она готова?
Вёлунд запустил управляющий механизм захваченного ими ферровора.
— О, более чем.
Ревущие гейзеры перегретого радиоактивного пара разметали купола и стены храма кузницы, и пламенный рисунок разрядов молний расчертил неспокойный воздух. Атомное ядро храма кипело на грани разрушения, а вентиляционные системы и протоколы рассеивания либо были сознательно отключены, либо попросту отказали. Несколько адептов еще оставались за своими постами, но все их попытки отвратить неизбежное разрушение храма снова и снова оказывались тщетны.
В последние минуты жизни обреченной кузницы Сабик Вёлунд и умирающее машинное сердце храма свершили свою месть. Автоматический огонь сорвался с оборонительных турелей, осыпав позиции предателей бронебойными снарядами. Переключатели, спроектированные подрывать закопанные мины при определенном сочетании параметров, сработали, и волна громоподобных взрывов сотрясла землю, обрушив близлежащие строения ревущими огненными шарами. Ферроворы забились в конвульсиях, когда их мозговые имплантаты стали получать противоречивые приказы, и принялись беспорядочно стрелять и хватать скитариев, чтобы поглотить их окованные металлом тела.
Шарроукин и Вёлунд бежали сквозь мельтешащий ад взрывов и оружейного огня с холодной точностью охотников.
Вёлунд на ходу стрелял из своей винтовки оглушительными субзвуковыми снарядами, и каждый разрывался внутри панцирной брони полководца скитариев или надзирателя. Все цели тщательно выбирались с расчетом на то, чтобы разбить командную структуру врага и не позволить ему оправиться и вернуть контроль. Космодесантник действовал с механической точностью, следуя за ревущим ферровором, чьи пушки выпускали дуги испепеляющего пламени и наэлектризованные гарпуны в тех немногих предателей, которые распознали в них врагов.
Установки на спине ферровора выпускали ракеты целыми роями, и они взрывались еще в воздухе, осыпали землю сотнями малокалиберных плазменных бомб. Сполохи обжигающего голубого пламени расцветали в рядах предательских подразделений, с мерзким шипящим звуком сплавляя воедино металл, плоть и кости.
Карабин Шарроукина был более легким и компактным по сравнению с винтовкой Вёлунда, но не менее смертоносным, особенно в руках опытного стрелка. Каждое нажатие на курок раскалывало вражеский череп либо разрывало оголенную глотку. Неизменно точные попадания забирали жизни врагов еще до того, как те понимали, что им угрожает опасность.