— Вражеские цели в тридцати секундах от дальности действия орудий, — доложил помятый офицер-связист. Фидий даже не удостоил его кивком. Он уже знал и видел, как сокращается расстояние до кораблей Сынов Хоруса.
— Начать ритуалы! — скомандовал Фидий, перекрывая шум на мостике. — Пробудить их!
Увидев двери, Крий замер. Кожу покалывало, дыхание замерло в груди. За ним остановился Борей, скользнув взглядом по уходящим во тьму над головой дверям. Разъеденный адамантий покрывал конденсат. Было очень жарко, словно они остановились возле пожарища. У порога скопилась парящая лужа, черное зеркало ее поверхности колебалось от разыгравшегося в вакууме сражения, разрушающего корабль. У Крия сложилось необъяснимое ощущение: это место ожидало, что он его отыщет.
Они случайно обнаружили его. Пробегая по безлюдным коридорам «Фетиды», легионеры чувствовали, как содрогается в битве корабль, видели, как делается тусклым и мерцает свет, а Атанатос все не появлялся. И вот перед ними возникли громадные двери.
— Хранилище оружия, — сказал Борей.
Крий покачал головой и молча шагнул вперед. Вокруг сапог зарябила вода. Помещение за дверьми когда-то действительно было оружейным схроном, вспомнил он, и заметил:
— Хранилища оружия не выделяют влагу. А также не наполняют весь корабль нестерпимым жаром.
Медленно-медленно поднял он свою железную руку и, чуть помедлив, коснулся двери.
— Нам нужно продолжить поиски, — напомнил Борей.
Крий покачал головой. Он шевелил мозгами быстрее и четче, чем когда-либо после отбытия с Терры. Умозаключения плясали где-то рядом, но вне досягаемости, ожидая, пока факты заглушат вероятности.
А в центре всех его мыслей была уверенность в том, что по ту сторону дверей они найдут ответы на все вопросы…
Он подался вперед. Борей хотел было его удержать.
Крий прижал руку к покрытому каплями влаги металлу. И в пробежавшем по нервам горячем трепете ощутил присоединение. Светящимися линиями проступили на дверях схемы. С лязгом высвободилось что-то невидимое.
Крий отпрянул.
На поверхности дверей появилась трещина и начала медленно расширяться. Их встретила находящаяся внутри тьма.
— Враг открыл огонь! — крикнул офицер-связист. Взвыли сирены. Фидий ждал, отсчитывая интервалы времени и наблюдая за проекцией кораблей врага. Само собой, они не стали тут же бросаться на «Фетиду»: Сыны Хоруса слишком хорошо разбирались в войне. Два из четырех кораблей, «Удар копья» и «Волк Хтонии», разгонялись и шли прямым курсом, тогда как «Утренняя звезда» и «Дитя смерти» сделали широкую петлю, чтобы окружить «Фетиду» и зажать в клещах огневой мощи.
Они намеревались обстрелять «Фетиду» торпедами, а затем сблизиться и взять ее на абордаж. Фидий не сомневался в этом. Сыны Хоруса по-прежнему в глубине сердца оставались волками, несмотря на то что время и коварство изменило их. Теперь они станут вести себя как настоящие волки, калеча и загоняя жертву, а потом нанесут смертельный удар.
На пустотные щиты «Фетиды» обрушились удары макроснарядов — первый, второй, затем настоящий град. Фидий смотрел, как прогибаются щиты; на грани его восприятия мерцали большие радужные мазки энергии. В корму «Фетиды» угодил стометровый шар плазмы, и корабль содрогнулся, когда откололся раскаленный кусок брони. Фидий не спускал глаз с центра голонроекции, где двигались отметки вражеских кораблей. «Фетида» содрогалась от шквального огня противника.
Он чувствовал, как протоколы пробуждения начинают высасывать энергию из вспомогательных систем. Реакторы подавали сигналы о недостатке питания. Даже если бы им хватило экипажа для того, чтобы встать к орудиям, то мощности для выстрелов все равно было бы слишком мало.
— Подготовиться к запуску, — приказал Фидий.
За ними с шипением сомкнулись двери. Крий стоял в полной темноте, глаза у него щелкали и стрекотали в поисках света. Холод впивался в открытую кожу лица.
«Температура ниже порога жизнеобеспечения, — щелкнуло в уме. — Нет никакой актуальной угрозы».
Тишину пронзил свист стали — это Борей обнажил меч.
Глаза Крия переключились на инфракрасную систему ночного видения. Все холодное — синее и черное. Полный и всепоглощающий холод.
Сквозь линзы прокручивались данные. Он игнорировал их, пытаясь разглядеть хоть что-то в синих кляксах посреди черноты.