— Примарх запретил то, чем сделался ты, — прорычал Крий. — Феррус Манус…
— Пал, — тихо проговорил Атанатос. — Брат, я сам стал этому свидетелем. Видел, как умер отец.
Крий ощутил, как его полностью затопил холод. Разум более не мог функционировать так, как положено. Больше он был не в силах соображать — мог лишь чувствовать, как лед крушит плоть и аугментику.
«Феррус Манус пал».
«Он обманул наши надежды».
Тьма заполонила все его мысли, разносясь подобно грозовому облаку, бурлящему гневом.
«Он покинул нас. Что же теперь осталось от его власти?»
Атанатос смотрел на него и кивал. Глаза голубыми солнцами сверкали у него в черепе.
— Так и есть, — подтвердил Атанатос. Теперь ты это видишь. Вот что оставил нам отец. Ни логики, ни разума — лишь ненависть. Таков урок его смерти. То будет последняя война, и вести ее будут скорее ради мести, чем цели. И ничего больше. Клятвы и приказы ничего больше не значат. И ты знаешь, что это правда, Крий. Ты же не можешь этого отрицать.
— Я называю это предательством! — вскричал Борей. Крий уловил сполох молнии и полированного металла, когда взметнулся меч храмовника, и вот он уже глубоко впился в руку Атанатоса, разбрызгивая кровь и масло. Скипетр упал на палубу. Борей вновь обрушил на него удар, на сей раз замахнувшись низко, чтобы сокрушить железную ногу мертвого легионера.
Атанатос упал, и Борей взмахнул мечом над головой, готовясь нанести смертельный удар. Крий бросился вперед, даже не успев подумать, и схватил Борея за руки. Это не задержало храмовника Имперских Кулаков даже на миг, он лишь развернулся, от чего Крия оторвало от пола и подкинуло в воздух, а когда он обрушился наземь и покатился, то его пригвоздил надавивший на грудь бронированный сапог.
— Еретик! — сплюнул Борей. Крий услышал ругань, несмотря на то что его нагрудную пластину сокрушил башмак. Его парализовало от шока, но краем глаза он видел, как Атанатос встает на ноги и тянется к скипетру.
Борей оборачивался, и меч его метал молнии за ним вслед.
— Нет! — вскричал Крий, бросаясь за ним. Ударил Борея плечом, и они упали вместе. Крий чувствовал, как от меча Борея обугливается покрытие его доспеха. Борей изворачивался под Крием, по-прежнему сжимая меч.
Палуба дрожала. Да и все помещение сотрясалось.
Свободной рукой Борей ударил Крия прямо в лицо, да так, что покорежилась левая металлическая глазница. Зрение помутилось. Борей вырвался, перекатился и вскочил на ноги, кончик его меча пылал.
«Я паду здесь, — подумал Крий. — Как наш отец. Я паду от клинка того, кто прежде был мне другом».
Он посмотрел в холодные безжалостные глаза Борея и почувствовал облегчение. В разуме остановились поломавшиеся шестерни логики.
Меч Борея потрескивал жаждой убийства. Сверкая символом бури, он высоко вознесся над Крием и устремился вниз.
Завывая поршнями, из тумана показался Атанатос и ударил Борея в левое плечо. Храмовника развернуло.
Крий чувствовал, как по телу разливается холод, словно в него въедался тающий лед. Время сдержало свой бег, словно в замедленной съемке. Как затухающий пульс. Крий наблюдал за тем, как Атанатос изготовился ко второму удару, и понял, что хоть мертвый, хоть нет, его брат-легионер не выживет.
Атанатос был скор, как может быть только космодесантник, но Борей оказался быстрее. Легионер Имперских Кулаков лезвием меча рассек кабели и поршни под рукой противника. Крий видел, как в голубоватом свете мерцала черная жидкость. Атанатос начал разворачиваться, а Борей уже заносил меч для смертельного удара.
Крий поднялся на ноги. Конечности сковала боль. Хлестала кровь. В груди разливался холод. Он сделал шаг вперед, выхватывая молот из-за спины.
Борей сделал выпад. Кончик меча вонзился в уже ослабленную точку брони под рукой Атанатоса.
Крий ощутил, как активизировался молот в руке. Тьма застилала глаза.