Титан открывает огонь.
Раздается оглушительный грохот; частые хлопки вылетающих снарядов рождают ударные волны, которые разбивают все уцелевшие стекла в окнах. Вихрь осколков настигает Варинию, но она успевает прижаться к стене и крепче стиснуть Пексилия.
Женщина беззвучно кричит, пытаясь как можно плотнее закрыть младенцу уши, в ее барабанных перепонках пульсирует боль, а дикий, первобытный вопль Варинии тонет в канонаде великана.
И наступает мертвая тишина.
Титан, от могучих шагов которого раскачивается жилблок, отправляется дальше, и в заслоненном им строении на секунду воцаряется мрак. Затем женщина замечает перевернутый, но целый стол, и прячется за этой ненадежной баррикадой.
— Мы останемся тут, маленький мой, дорогой сыночек. Подождем здесь, и за нами придут. Папа сейчас сражается, но он вспомнит о нас. Обязательно. Он придет. Он знает, где мы, и придет за нами.
Шум уходящего титана стихает, и Вариния скручивается клубочком вокруг сына.
— С нами все будет хорошо, а потом папочка вернется домой.
Крики удирающей толпы едва слышны сквозь непрерывный рев боевых горнов Владык Огня. Быстрые и проворные разведывательные машины, что возглавляют их натиск, гонят население Итраки перед собой, как стадо скота.
Безумный грохот подчинен жестокой логике: цели легче уничтожать на улицах. Смысл всей какофонии в том, чтобы выгнать итракцев из домов и мастерских. Тогда полкам отступников, что следуют за титанами, не придется унижать себя зачисткой зданий. В город прямо сейчас вступают десятки тысяч солдат, пешим ходом и на транспортах, и путь им прокладывает ужас, разбуженный Владыками Огня.
Скорость превыше всего. Внезапность дала Несущим Слово и их союзникам перевес в бою, скорость обеспечит им победу.
Возглавляет охоту принцепс Тихе на «Гончей» по имени «Денола». Тысячи людей несутся по улицам впереди него, раскатываются волнами по бульварам и аллеям. Тихе, единый со своим титаном, извергает в охваченную паникой толпу разрывные снаряды, которые выбивают глубокие воронки в железобетонной мостовой и решетят гражданские скиммеры, неподвижно замершие из-за давки.
— Разве не чудно, лапочка моя? — принцепс гладит интерфейс БМУ. — Смотри, как мы давим этих муравьишек, бегущих из своих муравейников. Они такие слабые и жалкие, но их все равно надо перебить! Наши товарищи, Несущие Слово, требуют смертей, и мы дадим им желаемое. Десятки смертей! Сотни, тысячи смертей!
С «Денолой» идут еще две «Гончих»: они взяли на себя другие улицы, чтобы надежнее загнать итракцев, но Тихе не вспоминает о них. Он не собирается делиться ратной славой. Мир принцепса сузился до конечностей на гидравлическом приводе и тяжелых сервомоторов, плазменных реакторов и оружейных систем, прицельных модулей и автоматов заряжания.
— Да, да! Смерть этого отребья сделает нас сильнее. Принцепс-максимус поклялся нам, что так будет. Счастлив тот день, когда он внял речам Кора Фаэрона и присоединился к его замыслу. Знала ли ты когда-нибудь такую свободу, такую силу, «Денола»? Через разрушение мы станем едины с Машинным богом! Сброшены кандалы, что надел нам Император! Машинный бог освобожден от уз служения Терре. Хорус указал нам путь, и мы с радостью следуем ему!
— О, славная «Денола», они думали сделать нас рабами. Обуздывали нас и говорили, когда нам охотиться. Да, я чувствую, что такое же свирепое веселье пылает в твоем плазменном сердце! Оно бьется в унисон с моим. И, когда мы вычистим этих паразитов, начнется настоящая травля.
— Помнишь, как Истинные Посланники сбежали от наших орудий? Это их не спасет. Им разъяснят ложность их имени, ведь нет послания более истинного, чем то, которое несем мы. Мы — вестники новой зари, герольды смерти! Мы — Владыки Огня, глашатаи горя! Мы возложим скорбь наших врагов на костер битвы, и за эту жертву нас вознесут превыше все…
— Тихе, ты нарушаешь строй.
Предупреждение от другого принцепса лишено смысла, это всего лишь слоги, едва различимые сквозь биение крови в ушах и глухой стук пневматических систем. Тихе смеется. Он ощущает под ногами груды трупов, хотя это «Денола», шагая по улице, беспощадно давит мертвецов своей тяжкой поступью.