Упавший потолок задевает и Септивала — искореженная опорная балка, отскочив от наплечника, выбивает у него из рук роторную пушку. Под Аквилой проваливается пол, и сержант летит в растущую дыру на нижний ярус.
Он падает вместе с дождем из кусков скалобетона, а через отверстия в крыше льется внезапный, ослепительный свет. Приземляется Туллиан на подвальном этаже, заваленном обломками перекрытий, и удар оглушает его. Затем обвал прекращается, только клубы пыли валят из разрушенного дома.
Вой громадных моторов заставляет сержанта забыть обо всем. Подняв глаза, он видит изменническую «Гончую», нависшую над проломом в стене.
Где-то наверху кричит Вариния.
После частичного обрушения углового блока «Разбойник» снова открыт, прямо впереди «Денолы». Он неудачно прицелился: разнес жилкомплекс, но не попал в «Гончую». Тихе громогласно хохочет, зная, что один выстрел в беззащитный мостик врага закончит дуэль.
Сквозь фильтры аудиодатчиков он слышит какой-то шум, вопль совершенного ужаса. Звук приятен Тихе, поэтому он смотрит вниз, на руины здания. Принцепс чувствует, что и «Денола» реагирует на крик, взволнованная находкой своих сенсоров.
Среди кусков кладки стоит на коленях молодая женщина, залитая кровью и покрытая пылью. Ее ужас и страдание буквально ощутимы.
Что-то шевелится у нее на руках. Ребенок.
Взгляд ярко-голубых глаз впивается в Тихе, словно лазерный луч.
Убей.
«Денола» содрогается от этого порыва, но принцепс медлит. Младенец, полный блаженного неведения о том, что стоит над ним, не выказывает страха. Он чист и невинен.
Истреби. Уничтожь. Изувечь.
Неистовый шепот машины пронзает мысли Тихе, словно раскаленные гвозди. Эта боль — эта настойчивость — пугает его, заставляя разорвать контакт с титаном.
На краткий миг принцепс выходит из манифольда и оглядывает мостик «Гончей» собственными глазами. На пультах управления лежат высохшие трупы модератов, а на приборных панелях вспыхивают дуговые разряды тошнотворной желтушной энергии.
Кровь. Пусть льется кровь.
Это не голоса его товарищей. Затем Тихе осознает, что случилось с ним, и его сердце леденеет от страха. Тело принцепса стало хрупкой, едва живой оболочкой, которую поддерживает в таком виде сверхъестественная сила «Денолы». Он больше не господин.
— Не командуй мною! Я принцепс…
Терзай. Раздирай.
«Денола» вбивает в разум Тихе острые осколки. Принцепс в омерзении скрипит зубами, давая отпор кровожадным желаниям, что заполняют его мысли.
— Нет! Нет, я повелитель машины!
Манифольд, уловив его протесты, направляет их импульсным сигналом в системы титана.
По необъяснимой причине «Гончая» отшатывается от здания и неуклюже выходит на середину дороги. Микал не мешкает ни секунды.
— Огонь!
Мелта-пушка выпускает сфокусированный луч, который испаряет бронированную кабину неприятеля. Яростный поток микроволн сжигает все и вся на мостике титана, после чего его металлическая голова взрывается от избыточного давления.
«Гончая» начинает заваливаться на спину, судорожно размахивая орудиями и ногами, и врезается в жилблок на другой стороне улицы.
— Еще! Из всех стволов!
«Инвигилятор» атакует изувеченного врага ракетами, лазерными и мелта-лучами, прожигает дыры в его панцире, отрывает ему ногу и решетит броню. Из рассеченных линий энергопитания вырываются языки пламени, которые обволакивают остов титана, и обугленная искореженная масса металла оседает на землю, истекая горящей смазкой.
Микал несколько секунд сканирует ее, желая убедиться, что «Гончая» действительно уничтожена.
— Ремонтная бригада, внимание! Неприятель приближается к «Аратану», и наши пустотные щиты уже должны работать, когда мы доберемся до заслона. Будем надеяться, что Машинный бог в милости своей не даст нам опоздать.
Аквила по завалам взбирается на верхний этаж, где его ждет Септивал. Легионер стоит над младенцем и неподвижной Варинией.
— Она мертва, — говорит он, глядя на стройное израненное тело у своих ног.
Нагнувшись, сержант забирает ребенка из мертвых рук матери. Пексилий глядит на космодесантника, морщится и хватается пальчиками за его латные перчатки.
— Гай счел своим долгом защитить их, — произносит Туллиан. — Он пожертвовал жизнью ради этого младенца.