Не выдержав, Витони перебил, едва улучил малейшую возможность, паузу:
– И ты думаешь, я буду таким же?
– Чокер, – грусть отчётливо звучала в голосе Лары. – Мой отец любил дарить подарки своим любовницам, чтобы приглушить горечь от расставания. Едва я увидела бархатную коробочку, у меня внутри всё похолодело. Неужели ты тоже собирался использовать меня и «поблагодарить» таким образом за старания в постели, м-м-м?
– Чушь.
Витони встал и принялся шагать по комнате, чтобы унять растущее раздражение.
– Прости, но я не знал. Откуда мне было знать?..
Он отчаянно посмотрел на дверь, прежде чем сдаться и снова плюхнуться на диван.
– Я запаниковал, боялся, что ты меня на пушечный выстрел к себе не подпустишь. А едва ты осталась в спальне, я отправился искать отца, чтобы спросить у него совета.
Правда так и рвалась наружу, что её было не остановить.
– Отец был занят демагогией с этим Тониасом Швайзером, который искренне считает, что упразднение аристократии решит все проблемы королевства. Поэтому я ушёл в библиотеку дожидаться окончание разговора. И, как назло, моему взору попалась книга, – Витони пощёлкал пальцами, припоминая название, – «Влюблённость мисс-чего-то-там».
– Адель Бранд, – охотно подсказала Лара. Она слушала его затаив дыхание. Ей казалось, сейчас решается вся её судьба.
– Какая разница, – отмахнулся Витони. – Там было написано, как мужчина, чтобы соблазнить женщину, подарил ей ожерелье и заключил в объятья, едва застегнул драгоценную застёжку на её шее. Мне этот момент показался логичным решением проблемы, если ты будешь держать меня на расстоянии. Только и всего. У меня и в мыслях не было оскорблять тебя таким образом!
Поняв, что сделал ещё хуже, он уронил лицо в ладони и пожелал исчезнуть, испариться на месте, настолько ему было трудно принять чудовищность свершённой ошибки. Он ничего о ней не знал, но пытался соблазнять книжными банальностями. Он смешон. И, к сожалению, несчастлив.
– Так сделай это.
Слова Лары не сразу достигли его сознания. Подняв голову, он увидел бархатную коробочку в руках девушки.
– Я побоялась оставить дорогое украшение на тумбе, забрала его с собой, чтобы отдать тебе.
– Сделать что?
– То, что собирался…
Румянец выступил на щеках Лары. Витони не мог поверить своему счастью, быть правильно понятым. Нет, он отказывался в это верить и на всякий случай уточнил:
– Тогда нам следует вернуться в спальню?
– Тебе не кажется, что это будет выглядеть слишком подозрительно? – беспокойство во взгляде супруги тотчас охладило его пыл, но не настолько, чтобы перестать думать в нужном направлении.
– Тогда, с твоего позволения, я закрою дверь.
Лара еле заметно кивнула, но уже этого было достаточно, чтобы побудить одного молодого джентльмена на великие (по его мнению) свершения. Припомнив наличие отмычек в его карманах, он быстро очутился у двери и запер её несколькими ловкими движениями. Не прошло и минуты, а он уже вернулся на диван, стараясь притом не выдавать своего нетерпения.
Алый румянец на щеках прелестницы свидетельствовал о главном – она прекрасно понимала, к чему его подталкивает, но приличия ради ему следовало испросить её разрешения. Ему следовало сказать хоть что-то, прежде чем он набросится на неё, как изголодавшийся зверь на свою добычу.
– Лара, ты позволишь мне быть твоим благоверным не только на бумаге?
Считаные мгновения на раздумье казались целой вечностью. А её полный надежды взгляд заставил вслушиваться в каждое сказанное слово:
– Когда всё закончится… пожалуйста, не бросай меня…
– Лара!
Он обнял её, не в силах выразить словами щемящую боль от услышанного. Как он может её бросить, если всё, чего он желает, это наконец поймать её, схватить, стиснуть, обнять, поцеловать и не отпускать никогда-никогда!
Их жаркий неистовый поцелуй был убедительнее всяких слов, однако Витони нашёл в себе силы оторваться от столь сладостного прикосновения, чтобы дать однозначный ответ:
– Никогда, Лара. Я не брошу тебя никогда!
Большего и не требовалось, чтобы смести наконец наваленные друг на друга баррикады недопонимания и предосторожности, накопленный нерадостный опыт неудачных любовных отношений, всё. Всё было неважно в этот миг, когда слова были излишни, а сердца влюблённых бились в унисон.
Громкое во всех отношениях утро обещалось стать настоящим переломным моментом в одном немаловажном деле – продолжении рода де Альетти. Чему Ильжана де Альетти была несказанно рада, многозначительно улыбаясь мужу весь последующий день.