-Спасибо. – Промолвила Алима и зашла в дом.
Мужчина постоял еще какое-то время перед дверью, вслушиваясь в звуки за дверью, затем развернулся и пошел к своей двери, попутно доставая телефон из кармана.
Глава 39
Живописные берега Босфора, распростертого с Европы до Азии, с их белеющими на горизонте мостами очаровывали взоры туристов.
Чайки парили над водой, догоняя теплоходы, лодки, яхты и другой водный транспорт, рассекающий по проливу.
У пристани Эминеню столпились люди в ожидании круиза, чтобы потом, по приезду домой, долго и с прикрасами рассказывать о чарующей красоте распростертых по берегам дворцах.
Двое людей, молодые мужчина и женщина, одни из немногих, кто равнодушно шагал по набережной, словно ее красоты совершенно не искушали их.
-Вы катались по Босфору? – Спросила девушка.
-Нет. – Ответил мужчина. – Наверное, неуместно выходить в круиз одному.
-И я так думаю. – Усмехнувшись, промолвила девушка. - Оттого за пять лет ни разу не совершила прогулки.
-А ваш муж? – Спросил Фарук, с тем чувством неловкости, с которым задаются вопросы, казалось бы, уместные, но излишне личные.
-Мы в разводе. Приехав сюда, столкнулись с некоторыми трудностями. Он не выдержал и спустя год оставил нас, если можно так сказать.
-А с кем бывает ваш сын, пока вы на работе?
-С мамой, - ответила девушка с улыбкой, - она меня очень выручает.
-Вы, наверное, хотели побыть с сыном в свой выходной. Простите, что отнял у вас его. – Виновато произнес Фарук, выдержав некоторую паузу.
-Не стоит извинений, это моя работа. Зато мы выполнили волю вашего клиента, и он остался доволен.
Обычно Фарук звал Ферита на сделки с турками, когда ему нужен был переводчик. Но сегодняшний клиент был вынужден уехать из города по своим рабочим делам, и предупредил, что сделку проведет его супруга, однако изъявил желание, чтобы Фарук пригласил переводчика женского пола.
-Да, турки ревнивы к своим женщинам. – Заключила Динора после, когда Фарук с чувством неловкости объяснил ей ситуацию с клиентом.
-И, по-моему, это прекрасно. – Прокомментировал он, чем заставил девушку взглянуть на него.
-А вы? Почему один? – Спросила она, выдержав паузу.
-Мы с супругой расстались за несколько часов до смерти сына. – Ответил Фарук, погрузившись в свои мысли. – Эти события никак не связаны между собой, просто совпадение. Ну, вот мы и дошли до моей машины.
-Я вполне могла бы добраться сама. – Промолвила девушка с чувством неловкости.
-Бросьте. Я вытащил вас из дома в ваш выходной, поэтому обязан доставить вас до дома. – Говоря это, Фарук открыл ей заднюю дверь.
-Спасибо. – Ответила она и села.
По пути они оба молчали. Иногда Динора украдкой поглядывала на его профиль. Грубая густая щетина, безупречно остриженная цирюльником, обрамляла мягкое круглое лицо, создавая ощущение какого-то диссонанса, особенно на фоне глаз тепло-карего цвета. Руки с выступающими на них венами ловко маневрировали рулем, не прилагая для этого особых усилий. Выражение его лица всегда было ровным. Было сложно представить, что он был способен хмуриться. В нем всегда читалось спокойствие и задумчивость. Вместе с тем было совершенно невозможно понять, о чем он думает. Но Фарук сейчас думал только об одном. С той самой ночи, когда он прослушал разговор Заремы с Алимой, она не выходила у него из головы. Вспоминая ее последние слова, сказанные ему, где-то в глубине души он надеялся, что она сдержит свое слово и забудет его. С ним или без него, он искренне хотел, чтобы она была счастлива, даже если найдет это счастье рядом с Гамзатом. Но ее голос, лишенный не просто какой-либо радости, но и самой жизни, навел его на глубокую тревогу. И больше всего его тревожили высказанные Арсеном опасения о том, что Гамзат мог подсадить ее на наркотики.
-Можете не заезжать во двор, я сойду здесь, - слова Диноры вернули его к реальности.
-Мне некуда спешить. – Сдержанно ответил он, поворачивая во двор.
-А вот и сынок меня встречает! – Воскликнула Динора с искренней радостью, завидев во дворе мальчика, который играл на детской площадке.
Фарук невольно взглянул на нее в зеркало заднего вида. Ему всегда было интересно наблюдать за этим феноменом ни с чем не сравнимой материнской любви, из-за которой женщина могла выглядеть счастливой, даже если все вокруг нее рушится. Ее глаза светились безусловной нежностью, и он невольно воссоздавал в голове глаза своей бывшей супруги, пытаясь понять, видел ли он в ее глазах когда-нибудь нечто подобное. В какой-то момент после смерти Али ему казалось, что им с Фатимой не следовало полностью обрывать связь между ними. Это случалось в периоды, когда ему до жути не хватало сына, и он искал любое напоминание о нем, любую связующую нить с прошлым, в котором он был счастлив быть отцом. И он часто задавался вопросом: что, если бы он узнал о ее обмане после того, как погиб Али? Смог бы он так же легко отпустить ее?