-Я знаю, что ты делал это не ради моей благодарности. – Промолвил он. – Но также знаю, что еще не готов услышать, почему ты это делал. И я хочу тебе сказать, что теперь все должно встать на свои места. Я буду тем человеком, который помогает и спасает свою дочь, когда в этом есть необходимость. А ты…, - неуверенно произнес он, -…Алима уже взрослая. Я не буду оказывать на нее давления, и решать за нее, как старался делать это раньше. Я хочу научиться доверять ей, и она сама решит, кто ты для нее. А теперь, если пожелаешь, мы можем пройти в дом и обсудить то, что должны.
-Позволь мне задать вопрос, - нерешительно произнес Фарук, не осмеливаясь взглянуть мужчине в глаза, - касаемо Алимы.
Заур молча кивнул ему.
-Как она себя чувствует?
-У нее ломка, - тут же ответил Заур, лицо его при этом выглядело мрачным, - но она осознает это, и пытается бороться. Я договорился с одним хорошим врачом, чтобы он…
-У меня тоже есть знакомые, которых можно подключить, - перебил его Фарук.
-Фарук. – В лице Заура читался протест. – Мне кажется, мы уяснили этот момент. Отныне заботиться о дочери буду я.
-Прости, - произнес виновато мужчина. – Я не должен был.
-Этот врач возьмет ее под свое наблюдение в частную клинику. Я рассказал ему всю ситуацию с ее слов. Он сказал, что все не так запущено, и слава Богу, им удастся ее быстро реабилитировать. Я хочу, чтобы вся эта ситуация с судом поскорее закончилась, и ей не приходилось вновь проходить через это. Это может помешать реабилитации. Завтра она пойдет на прием к психологу. И я постараюсь сделать все, чтобы она вернулась к прежней жизни.
-В таком случае, мне лучше не попадаться ей на глаза без надобности, - промолвил Фарук задумчиво. – Я буду напоминать ей о случившемся, и это тоже может помешать реабилитации.
Заур смотрел на него с печальной задумчивостью. Казалось, он был не согласен с ним, но не осмеливался это произнести.
-На суде уже все схвачено. – Фарук решительно хотел сменить тему. – Алиме просто нужно будет сказать, что за Гамзатом никогда не было замечено дурных поступков, и притвориться, что она ничего не знала о его прошлом. Гамзат и Гасан были близкими друзьями, и, если она запятнает репутацию Гамзата, под удар пойдет и Гасан. Джабраил дорожит репутацией своей семьи, и вместе с тем он известен своей справедливостью. Гасана ждет серьезная расправа от отца, в этом я не сомневаюсь. Скорее всего после того, как все утихнет, он лишит его возможности работать в структурах.
-Что ждет Магомеда? Ведь он спас Алиму. Если бы не он, то… - Заур сморщил лоб, боясь представить, что ждало его дочь в случае, если бы Магомед не подоспел вовремя.
-К нему применят смягчающие обстоятельства, и дадут минимальный срок. У них обоих были пистолеты, там можно что угодно придумать: самооборона, необходимая оборона – все зависит от фантазии суда. Но проблема в том, что люди в положении Магомеда бывают в отчаянии. Им не нужно убегать от срока, и в большинстве случаев они хотят наказать себя и охотно принимают вердикт. Он давно подозревал Гамзата, жил с желанием торжества справедливости, и считал, что только он и имел право ее осуществить.
-Не хочу думать, как бы я поступил на его месте, но мне жаль его. Возможно, если бы он узнал о факте насилия над Гамзатом в детстве, то смог бы оправдать его.
-А ты из-за этого факта можешь оправдать то, что он издевался над твоей дочерью? – Прямо спросил Фарук, взглянув ему в глаза. Зная, в каком состоянии пребывает Алима, он даже сейчас не мог отпустить злость, которую питал к Гамзату.
-Нет. – Ответил Заур, не раздумывая. – Ни одна пережитая боль не дает нам право причинять боль другому. Но тогда он был подростком, и, возможно, люди, которые должны были стать ему ближе всех, не стали, как я не стал когда-то для своей дочери. И это привело к ошибкам. И я благодарю Бога, что в нашем случае они поправимы.
-Ты прав, - задумчиво ответил Фарук, глядя куда-то вдаль. – И я рад, что теперь ты станешь настоящей опорой для… своей дочери. Прошу тебя, объясни ей сам, как ей нужно вести себя на суде. Меня туда не вызовут – им не нужны лишние лица. А если у тебя возникнут еще какие-то вопросы, то ты всегда можешь позвонить мне. Пока не завершится суд, я буду здесь на всякий случай. Как только все закончится благополучно, я вернусь в Стамбул.
-Ты… решил обосноваться там? Я думал, ты едешь туда на время. – Спросил мужчина с нотой разочарования в голосе. Было заметно, как он тосковал по их дружбе, по их теплым отношениям, которые теперь повисли в неопределенности для них обоих.