Фарук с самого появления своего первенца считал важным вложить все эти знания в своего сына. У него были свои техники обучения сына. Он брал ему новую книгу, и давал месяц на ее освоение, стараясь не нагружать сильно. Ведь помимо этого Али должен был ходить в школу, заниматься спортом и отдыхать. По итогам месяца проводился экзамен по прочитанной книге. И если отца не удовлетворял результат, то сыну нужно было снова изучать ее.
Фарук не понаслышке знал, что постижение знаний даётся не как дар, а как результат упорного труда, тренировки силы воли и где-то принуждения себя.
Пробегая взглядом по книжной полке, он освежал в памяти все, что когда-то жадно поглощал сам. Библиотека в его родительском доме с самого детства была наполнена помимо прочего романами французских и американских писателей. А «Лолиту» Набокова он прочитал в возрасте двенадцати лет. Очевидно, что на мальчишку подобного возраста книга могла оказать неоднозначное влияние. Но таким был его путь к духовному становлению. Он был долог и тернист. В нем часто происходила борьба светлого и темного, порочного и чистого, глубоких озарений и сильных падений.
Именно поэтому он всем сердцем желал сократить своему сыну путь к высокой нравственности, именно поэтому он старался всячески уберечь его настолько, насколько это представлялось возможным в рамках менталитета, господствующего в их обществе.
Фарук пробежался взглядом сверху вниз. На самой нижней полке располагались старые книги, которые он в свое время отсеял как самые полезные из полки в отцовском доме. Он присел на корточки, чтобы взглянуть, и что-то другое привлекло его внимание. За книгами был спрятан журнал с глянцевой обложкой. Он извлек его, и взгляду предстала красующаяся на обложке обнаженная девушка, прикрывающая наготу руками и соблазнительно улыбающаяся, что просто призывало молодые не обуздавшие страсть умы раскрыть его и наслаждаться этим миром похоти.
Чувство, с которым он проснулся недавно – сменилось смятением.
Немедля вернув журнал на место, он сел на кровать сына.
Ему казалось, что он проделывал немалую работу в воспитании сына, но, по всей видимости, ему нужно было еще очень много стараться.
Али показался в дверях и не решался подойти к отцу.
-Садись. – Мягко позвал его Фарук.
Парнишка бросил беглый взгляд в сторону книжной полки, затем взглянул на отца, и, увидев в его глазах спокойствие, неслышно выдохнул.
-Что-то случилось? – Спросил он.
Отец смотрел на него изучающе. Конечно, он не был глуп, и не собирался предъявлять сыну улики.
-Ты не хочешь идти на первый урок? – Спросил он без доли властвования, давая сыну возможность выбора. Он понимал, чего меньшее, что хочется парню возраста Али — это чувствовать над собой контроль. Фарук же теперь преследовал цель раскрыть его, подчеркнуть авторитет, и поэтому должен был быть с ним на равных.
-Да. – Признался Али.
Мужчина молчал, тем самым давая ему возможность продолжить.
-Это алгебра, у меня там все на мази.
-То есть?
-Итоговая оценка – пять. Один пропуск, тем более в конце учебного года, не повлияет ни на что. Мы поздно легли вчера, и я хотел выспаться.
Отец понимающе кивал, или, по крайней мере, дал возможность сыну так думать.
-Но ты сказал, что выспался. - Фарук усмехнулся.
-Я думал, ты будешь ругаться. – Объяснил Али.
На лице мужчины появилась задумчивая улыбка. Он потрепал сына за густую обросшую копну вьющихся волос, продолжая думать о журнале, спрятанном в его полке.
-Какие еще у тебя сегодня уроки? -Спросил он.
-Биология и физкультура.
-На физкультуру ты всё равно не пойдешь, да?
-Может быть и пойду, - взял на себя смелость признаться парень.
Мужчина удивленно вскинул брови.
-Давай так: поскольку ты уже встал, сейчас пойдёшь на алгебру и биологию, а после я заеду за тобой, и мы поедем в одно место.
-Куда? – Удивленно, но без особого энтузиазма спросил Али.
-Думаю, тебе понравится. – Подбодрил его отец, понимая, почему сын удивился. Они редко ходили куда-то вместе. Большая часть проведенного с ним времени отводилась воспитанию в теории. И этот камень заслуженно летел в его огород.
То, что он нашел в книжной полке сына, не давало ему покоя. Но он понимал, что отчитывать его сейчас означало обречь свой отцовский авторитет на провал. Здесь нужна была другая тактика.