-Нет, Ризван, ты же знаешь, мне в вашей мусарне делать нечего. – Откровенно признался Фарук.
-Зря ты так.
-Нет, не зря. И ты сам это знаешь. Но только пока не хочешь признавать.
-Однако, тебе сейчас не к кому было бы обратиться, если бы здесь не остались твои товарищи.
-Если бы мне не к кому было обратиться, я бы сгрыз землю зубами, чтобы найти этого ублюдка.
-Так, - замешкался мужчина, - лучше скажи сразу, что тебе от него нужно. Чего вы не поделили?
-Ты нашел?
-Да, но мне нужно знать, что у тебя с ним произошло.
-Вероятно, речь пойдет не о нем, - Фарук уже начинал нервничать, — это шестнадцати- или семнадцатилетний уродец, вряд ли у него есть права. Эта машина должна быть оформлена на кого-то из ближайших взрослых родственников, которые посадили сынка за руль. Он пытался надругаться над девушкой.
Мужчина на том конце еле слышно матюгнулся.
-Ты прав. Машина оформлена на Адильханова Гасана Джабраиловича. А кто это у нас такой звездатенький? – С деланным задором произнес он.
-Я не знаю. – Сухо ответил Фарук.
-Ну же, брат, у тебя что, за восемь лет совсем чуйка ослабла? Адильханов Джабраил, знаешь такого?
-Это… - Замешкался Фарук. – Это новый начальник УБЭП?
-Именно. – Ответил мужчина. – А Гасан – его звездатенький старший сынок, который метится в начальники полиции. А тот, кого ты ищешь – вероятно, его младший сынок, Тамерлан, Тима. Ты ведь ничего не натворил?
-Можно сказать, ничего. Пока что ничего. – Ответил Фарук задумчиво. Значит, машина принадлежала брату того подонка, чей телефон он разбил вдребезги немногим ранее. Что ж, можно им посочувствовать, две имущественные потери за день.
-Фарук, не вздумай шутить с ними. Насколько мне известно, у тебя сын. Кто эта девчонка? Она твоя родственница?
-Нет, тебя это уже не касается. – Резко ответил Фарук.
-Да брось, брат, ты ведь не собираешься мутить воду из-за какой-нибудь юбки?
-Пошел ты в ж***, Ризван! Все, спасибо за помощь. – Бросил Фарук и отключился.
Именно несправедливость, с которой он столкнулся в стенах полиции, заставила его свернуть восемь лет назад с этого пути. Он пришел на службу молодым и зеленым двадцатичетырехлетним парнем, полным разных амбиций, как и большинство тех, кто приходит туда. Он вообразил, что будет бороться с преступностью, но его розовые очки разбились слишком быстро, уже через год, когда он понял, что вся главная преступность сконцентрирована внутри структуры. Еще год у него ушел на попытки установить справедливость, и тогда тоже его приземлили довольно быстро, намекнув, что, либо он работает как все, либо не работает вовсе. Эти два года были переломными в его жизни. Как упоминалось ранее, вся жизнь Фарука была борьбой темного и светлого. И тогда он чувствовал, как стремительно темное побеждает в нем. Больше не выдержав сцен с пытками невиновных людей, клеветы на них и вешания разных преступлений, которые они не совершали, Фарук подал в отставку. Эту страницу своей жизни он вспоминал с наименьшей охотой. И, хотя за два года он заработал доверие и уважение у коллег, это не скрашивало факт того, что он ощущал себя соучастником тех бесчинств, которые происходили во время его службы.
По дороге Фарук то и дело поглядывал на обочину дороги. Увидев, наконец, здание с вывеской «Аптека», он притормозил рядом с ним.
Аптека была круглосуточная, но после десяти часов вечера внутрь уже не впускали. Фарук позвонил в специальный звонок, и к небольшому окошку, предназначенному для отпуска медикаментов, подошла женщина.
-Здравствуйте, мне нужна система для капельницы, физраствор, натрий хлор и глюкоза. И… дайте каких-нибудь сорбентов. А, еще вату, пластырь, спирт и перчатки.
Аптекарша удалилась, и спустя пять минут вернулась с нужным набором. Фарук расплатился и вернулся в машину. Алима была все в том же положении. Он не знал, что мог подсыпать или подмешать тот ублюдок ей в напиток, но уже догадался, что случилось, и хотел снять симптомы интоксикации на всякий случай.
Он завернул на улицу, где располагался дом Заура. На часах было десять минут двенадцатого. Заур звонил к нему примерно два часа назад. И теперь звонил вновь. Фарук ломал голову, что ему говорить. И вообще, стоит ли ему рассказывать о случившемся? Как отец, он, безусловно имел право знать. Возможно, он сам захотел бы наказать обидчика дочери. Но что-то останавливало его. Неполная осведомленность об укладе их семьи, незнание того, насколько сурово отреагирует Заур, если узнает об ослушании дочери, вводили его в смятение. К тому же, он не мог выбросить из головы ее слова в последнем их разговоре о том, что запретами ее отца двигало другое, а не переживание за нее. И если сейчас, уговорив Фарука приехать к ним, и справиться о том, в порядке ли его дочь, он не проявлял заботы и переживания за дочь, то как еще это можно было назвать? В конце концов, Заур мог бы узнать о том, что сегодня произошло, и его реакция в отношении Фарука оставалась бы загадкой. Сейчас было только два пути. И он должен был отчитаться перед Зауром, и, либо сказать ему правду, либо наврать.